Выход на экраны: ноябрь 2004 г. Режиссер – Оливер Стоун Александр Македонский – Колин Фаррелл Гефестион – Джаред Лето Багоас – Франсиско Бош

Арафель
29.11.2004

Девочки, побывала на "Александре". Я уже несколько дней под впечатлением. Очень зацепила линия Александра и Гефестиона. Показано все то, о чем мы так много писали: мужество, сдержанность, искренность, любовь, доверие, нежность, преданность... Хотелось убить тех, кто ржал в моменты объяснений...

Понравилась игра актеров. КФ тоже очень здорово глаза слезами наполняет и брови домиком делает ))

А вообще, это фильм об одиночестве. Каком-то вселенском одиночестве человека, мыслящего иными категориями, чем простые смертные.

Эмма Пфуль
06.12.2004

Давным-давно прошел слух, что «Александров» будет два – Оливера Стоуна и База Лурмана, и выйдут они один за другим. И стоуновский фильм я собиралась посмотреть только в связи с лурмановским, для сравнения. Теперь говорят, что лурмановский «Александр» в лучшем случае появится в 2006, в худшем – не появится вообще. Надеясь на лучшее, я все-таки пошла на стоуновскую версию, хотя сама по себе она была мне малоинтересна: режиссера этого не люблю, актеров, занятых в фильме – тоже, Колина Фаррелла видела только в «Особом мнении» и какого-то устойчивого мнения пока не составила. В последний момент немного энтузиазма добавила информация о том, что композитором будет Вангелис, работы которого мне очень нравятся. И, чтобы не мучаться одной, удалось взять с собой сестру, бессовестно соблазненную именем Хопкинса.

Мучалась я не сильно: фильм не так плох, как о нем говорят. Неожиданно органично выглядела Джоли (Олимпиада), и внешне, и играла убедительно. Килмер тоже постарался: образ Филиппа получился сильным, несмотря на всю дикость и грубость, ненависть к Олимпиаде, сына он любит, и пытается, как умеет, подготовить его к нелегкой доле правителя. Фаррелл понравился меньше.

Цитата: КФ тоже очень здорово глаза слезами наполняет и брови домиком делает ))

У него, кажется, это любимый прием для изображения сильных эмоций – сдвинуть брови. Эта гримаса сопровождает удивление, страдание, гнев, ярость. Правда, в некоторых моментах он очень хорош. Мне вспоминается две сцены: буря эмоций на лице Александра, когда в момент преследования Дария ему приходится делать выбор – продолжать погоню, или прийти на помощь своим солдатам; и момент у постели умирающего Гефестиона – Александр не хочет верить в то, что единственный по-настоящему близкий человек умрет, он отворачивается к окну, не в силах видеть Гефестиона в таком состоянии, строит планы на будущее, а голос дрожит…

Цитата: Очень зацепила линия Александра и Гефестиона. Показано все то, о чем мы так много писали: мужество, сдержанность, искренность, любовь, доверие, нежность, преданность...

Да-да, всё это есть, но больше со стороны Гефестиона (Джарет Лето прелестен).

Птолемеем в старости мог быть кто угодно вместо Хопкинса – никто бы не заметил разницы. А вот Elliot Cowan (не знаю, как правильно будет по-русски) примечателен и удачен в роли Птолемея молодого.

Еще, в скобках - понравилось смотреть на Francisco Bosch (опять боюсь ошибиться в русском написании), играющего Багоя, какие глазки бархатные, взгляд с поволокой…

Вангелис меня не подвел, музыка замечательная. Он узнаваем с первых звуков, но умудрился не повториться. Особенно хороша тема финальных титров (эта музыка звучит ещё, когда Александр вступает в Вавилон), в ней всё, что обычно бывает у Вангелиса – мощь, торжественность, красота, размах, страстность, но звучит всё по-особому, настроение полностью соответствует фильму, времени, Александру.

Фильм достойный, но за всё время действия у меня ни разу не получилось чувствовать вместе с героями, я их понимала, но не прониклась ими. Буцефала, правда, жалко. Самый красивый кадр фильма – противостояние Буцефала и слона.

Линдарель
02.12.2004

Эмма, наконец-то!!! Я все ждала - когда же Небесный вспомнит об Александре, ведь если судить по заявлениям злопыхателей ))), это же самый слэшерский фильм всех времен и народов!

Я на него ходила аж 2 раза, т.к. понравился безумно. Даже не столько как просто "фильм" как произведение киноиндустиии, а как "прецедент", как говорят юристы.

Попытка показать Александра Македонского как человека, а не точку на карте истории, порывы души, а не стрелки на карте, любовь и боль, а не скучные примечания историков.

Спорила с одним знакомым на тему: он утверждал, что фильм плох даже не вполне наличествующей недодуманностью и огрехами, а пропагандистской черточкой - все, кто Александра видел только в учебнике истории за 5 класс, теперь будут представлять его себе только так, по-стоуновски... На мой взгляд, это не так. Ведь Оливер только показывает свое ИМХО по поводу личности этого великого человека, свое видение его судьбы, заставляющее задуматься о создании своей версии... Пусть это попытка (которая не пытка) не шедевральная, но тем не менее замечательная своим глубоким уважением к великой личности, красотой и любовью.

Вообще-то, Александр как человек всегда меня глубоко интересовал. Просто, по-моему, мы все против нашей воли меряем по себе, называя его жестоким, несдержанным и безумным. Кому дано понять, не подставляя свое имя в формулировку "Если бы я был Александром...", что чувствует человек, вознесенный на гребень самой судьбой, владыка мира, одаренный тем, что рождает истинно великих людей - огромными желаниями и огромными возможностями? Что им руководило? какие чувства метались в его душе? Что это значит - БЫТЬ АЛЕКСАНДРОМ?

По-моему, похожие вопросы задавал себе и Оливер Стоун. И - как мог - пытался на них ответить.

vagabond
12.12.2004

Мы припозднились минут на пятнадцать, заходим, а там – Аристотель как раз толкует царскому отпрыску и его товарищам о мужской любви. Ну, думаю, наш человек. )) И, устроившись удобно в кресле, приготовилась наслаждаться зрелищем оной.

Через три часа, выйдя из кинотеатра, недоуменно саму себя спрашивала: «И что это было?...»

Фильм не то чтобы разочаровал, просто бесконечно жаль, что подтвердились все мои опасения. Начиная от скучно пафосных речей Александра, которые, заменив лишь «Греция» на «Америка», тут же можно вложить в уста американского президента и пустить в прямой эфир всех телекомпаний. Заканчивая мелочью, но неприятной мелочью: когда престарелый Птолемей в процессе своего рассказа подходит к географической карте, чтобы показать передвижения Александра, отчетливо видно, что надписи на карте сделаны… стилизованной под греческую графику латиницей! (очевидно для того, чтобы среднестатистический американский зритель смог их прочесть). //Сама терпеть не могу развернувшуюся в наших СМИ антиамериканскую пропаганду, они великая нация и на многое имеют право. На многое, но не на все. Ну нельзя же так, ей Богу, с чужой историей// Ладно, думаю в процессе просмотра, оставим американцев с их глобалистскими завихрениями, их уж видно ничего, кроме собственного исторического краха, настигающего любую империю (вот эту часть истории Империи Александра они на себя парадоксальным образом не проецируют), не исправит. Американцев оставила, что же осталось?...

Нужно отдать должное, сцены битв грандиозны и предельно натуралистичны, Олимпиада/Джоли во всех смыслах хороша, от видов древнего Вавилона дух захватывает, буйство красок радует глаз, Гефестион/Лето красив (но с оттенком смазливости, что, имхо, красоту портит), Багоас (при дубляже он превратился в Багоя) не от мира сего красив, Александр/Фаррелл эмоционален, противоречив и достоверен.

Но, но… Не люблю я, когда зрителей держат за идиотов, и то, что хотят сказать создатели о времени и о героях, сначала протирают через мелкое сито, а потом скармливают столовыми ложками на протяжении всего фильма. В самом начале Филипп приводит Александра в развалины дворца, на стенах которого изображены герои самых известных (для современного зрителя) греческих мифов. Царь, ссылаясь на всех этих богов и героев, популярно объясняет сыну (а вместе с ним и зрителю) суть трагедии человека, наделенного огромной властью: одиночество, предательство, руки, замаранные кровью близких людей – как счет, выставляемый богами за право управлять людскими судьбами, при этом – по сути – не быть властным над своей собственной.

Нуууу, подумала я, дальше весь фильм будет иллюстрацией к этому рассказу. Так оно, к сожалению, и случилось. Да еще в нужных местах, например, в сцене разговора с матерью после убийства Филиппа, нам фоном дают нарезку из настенной живописи – миф об Эдипе (большой-большой привет сразу двум старичкам – Шекспиру и Фрейду). Нет, царственный отец был безусловно прав. Но не нужен здесь прямой текст, достаточно намеков. Ведь в самом же фильме есть потрясающий кадр: Александр стоит одиноко на заснеженной вершине очередной покоренной горы в красной накидке, едва спасающей от холода. Он стоит спиной к зрителю, но его фигура красноречивей всяких слов говорит о леденящем душу одиночестве властителя мира, о растерянности перед будущим, о том, что, сколько б мира мы не завоевали, он оказывается больше, чем мы думаем.

Все это я про себя бурчала вчера, когда возвращалась домой. А сегодня с утра чувствую, что фильм все же зацепил. Думаю, не составляет труда догадаться чем. За сцены Александр – Гефестион, пунктиром в фильме обозначающие линию, из-за которой я собственно пошла все это смотреть (только пунктиром, может, я еще поэтому так зла), готова отпустить Стоуну все его прегрешения вольныя и невольныя. Душевно мальчики сыграли, возможно, несколько сентиментально, но пробирает, ох, как пробирает. Что бы я не отдала, только бы услышать настоящие голоса актеров в эти моменты, а не железобетонные дубляжные интонации (готова была убить прокатчиков, ну почему нужно умерщвлять фильм наполовину, ведь актеры играют прежде всего голосом, ньюансами интонаций, почему нельзя оставить фоном оригинальный звук. Я весь фильм про себя постанывала – ну целуйтесь же, целуйтесь. Нет, только невразумительные объятия. Ладно, допустим, Стоун не виноват. Ему американская цензура запретила. (Однако ж Багоаса Александр целовал в кадре, но, согласно цензуре, с рабом, наверное, можно, а с военачальником нельзя). Все-таки не перестает меня удивлять ханжество в подобных вопросах при всем характерном для нашей эпохи «свободомыслии» и даже распущенности.

А в целом хочу согласиться с вами, Эмма, что большинству героев не сочувствуешь, не проникаешься ими, и с вами, Линдарель, про «попытка не пытка». Но, честное слово, как- то надоело уже себя уговаривать (и это касается не только Стоуна): все же где-то как-то фильм удался. Хочется настоящего хорошего кино, чтоб дух захватывало, сердце щемило, и мысль тормошилась в голове. Жаль, если Лурман не снимет своего «Александра». Я очень люблю все его фильмы, и, на мой взгляд, он снимает преступно мало. Возможно, ему удалось бы сделать выбор между масштабной зрелищностью и историей любви и одиночества, выбор, которого Стоун, к сожалению, не сделал.

А.А.
17.12.2004

На днях купила в переходе метро пиратскую копию "Александра" и провела вечер в гордом одиночестве за просмотром шедевра Оливера Стоуна.

Ну что вам сказать? Впечатление... неоднозначное. Во-первых, потому, что режиссер пошел по ненавидимому мною пути - попытался объять необъятное и запихнуть в один далеко не безразмерный фильм целую насыщенную жизнь неординарного человека. В итоге картина получилась фрагментарной, рваной, места, на которых, возможно (мое категорическое ИМХО), стоило бы задержаться подольше, пронеслись галопом.

В фильме звучит мысль Птолемея о том, что главную роль в жизни Александра играла дружба, а показана она... Ну в общем по большому счету она не показана вообще - о том, какой силы связь была между Александром и Гефестионом, как были преданы ему его друзья юности, зритель может только догадываться (если захочет). Тот, кто не читал Мари Рено, этого просто не увидит, потому что не будет знать, КУДА смотреть. Слезливые диалоги с Гефестионом и аккуратные объятия, долженствующие доказать чувства этих двоих, просто... вызывают жалость. Жалость о том, что даже такой режиссер, как Стоун, не нашел в себе мужества показать эту связь во всей ее силе и красоте. И речь здесь не о гомосексуализме Александра, существовавшем или выдуманном. А о том, что показать великого царя и полководца действительно человеком, воспользовавшись бытописанием не его военных подвигов, а его человеческих связей, не получилось. Нам снова нарисовали икону, правда симпатичную и местами весьма достоверно страдающую и даже плачущую. Звучавшие с экрана агитки оставим без внимания - в конец концов Голливуд всегда был излишне политкорректен.

Как ни странно, Колин Фаррелл мне понравился. Филиппыч - таким, как задумывался, живым, а не изваянием в пантеоне истории, - у него местами получался очень даже ничего. Не его вина, что этих мест было мало. Мятущаяся, противоречивая натура, в чем-то страшно узявимая, в чем-то безумно могущественная, была показана - частично - неплохо. Ненасытное стремление этого человека к каким-то призрачным далям, неутоленная любознательность, гнавшая его вперед вопреки здравому смыслу, поиски себя, своего места в жизни, смысла этой самой жизни - и места в ней, которое он мог бы назвать домом и в котором мог бы успокоиться, имели место быть. Но не в том масштабе, в котором это можно было бы сделать. Фаррелл в этом не виноват. Как бы то ни было, сыгранный им Александр, пускай и сыгранный синкопами, вызывает главное. Сочувствие. Не любовь или ненависть, не жалость или насмешку, а именно сочувствие. Сопереживание всем эмоциям, с которыми ему пришлось столкнуться.

И если бы рядом с ним нам показали настоящего Гефестиона, личность Великого заиграла бы еще более яркими и достоверными красками. Но Гефестиона превратили в какую-то размазню. Опять-таки признаюсь - Джаред Лето не вызвал у меня отторжения: он сыграл то, что ему предложил режиссер. Но меня этот Гефестион ни в чем не убедил. Так, царская игрушка, по устоявшейся с детства привычке потакавшая всем страстям высокородного друга. Не думаю, что такой человек мог бы продержаться рядом с Александром - причем без какой-либо конкуренции - без малого 20 лет! Гефестион, после гибели которого такой авантюрист как Македонский, утратил желание жить, должен был бы быть очень сильным - в первую очередь психологически - человеком. Равным Александру во всем. А в чем-то даже более сильным, потому что ему приходилось по жизни справляться не только со своими проблемами, но и с проблемами друга и любимого. Только у таких двух людей могли сложиться отношения, бывшие квинтэссенцией двух жизней на протяжении 20 лет!

А вместо этого нам показали слащавую слезливость и ничем не оправданное сюсюканье... Мне показалось, что в этом аспекте фильма Стоуну изменили мужество и... вкус.

Впрочем, это я утрирую, конечно, и на самом деле все было не так уж плохо и неубедительно. Особенно мне понравилось, как Александр и Гефестион разговаривали глазами. Например, в сцене с Роксаной, когда Алекс глазами спрашивал у Гефа одобрения, и тот его дал... Но хотелось-то большего! И особенно обидно, что оба актера это большее вполне могли сыграть.

Теперь насчет культовой фигуры евнуха Багоаса. Признаюсь честно, я в него, как большинство, отнюдь не "втабуретилась". Однако же товарищ зацепил. Сцены с его появлением можно пересчитать по пальцам, однако во всех он обращал на себя внимание. Больше всего мне понравилось, что - опять-таки, впрочем, категорическое ИМХО, - Багой в исполнении Франсиско Боша существо отнюдь не сопливого возраста. Он не мальчик. И не юнец. Не знаю, сколько ему на тот момент было лет, но в фильме это вполне взрослый человек. Достойный того, чтобы привлечь внимание Александра не только слащавой женственной красотой и откровенной, я бы даже сказала вызывающей сексуальностью, но и чем-то еще более... существенным. У него мудрые глаза. И мудрое поведение. Он точно не ребенок. Его внутренняя психологическая сила вполне сравнима с силой Александра. В сцене танца он просто почуял, что Александру хочется чем-то досадить окружавшей его толпе, сидевшей рядом Роксане, и Багой своему господину чутко и точно подыграл. Он сделал то, чего желал царь - позволил ему эпатировать пирующих, создал это объятие и этот поцелуй точно так, как подсознательно хотелось Александру. И как он был хорош в сцене смерти Гефестиона и на последнем пиру Александра... Сколько в глазах понимания и... поддержки.

Не скрываю, что смотрела фильм, находясь под глубоким впечатлением от фика моего друга Сани Немакедонского, от того, какими он видит Александра, Гефестиона и Багоя, их жизнь и их отношения. Все, что мне показал Стоун и его актеры, я видела сквозь призму этого текста. Можете счесть меня абсолютно субъективным существом, но я поняла, почему автор именно так видит своих героев. И эта точка зрения мне безумно нравится.

Любопытная деталь: все женские персонажи вызвали отторжение, особенно Олимпия. При такой мамочке странно, что Александр вообще хоть как-то соглашался иметь дело с женщинами! А вот Филипп - несмотря на все попытки изобразить его дикарем и вообще животным, - вызвал симпатию.

Отметила про себя - не могла не отметить! - две безумно мудрые мысли, одна из которых была высказана Аристотелем, другая - Филиппом. Первый произнес перед своими учениками фразу - не помню дословно, простите, - о том, что любовь мужчин порождает государства (я бы - неискоренима моя патетичность! - поменяла это слово на "вселенные"), второй предупредил сына - "женщины гораздо опаснее и ненадежнее мужчин". Браво, наставники юного царевича. Вы все объяснили ему абсолютно правильно! Ведь не даром же существует пословица - все беды в мире от женщины. Не сочтите сие за сексизм.))

И последнее. Основной акцент в смысле зрелищности сделан на двух битвах - Гавгамелах и в джунглях Индии. Кстати, обе битвы произвели лично на меня впечатление - особенно Гавгамелы. Я вообще существо впечатлительное. )) Когда я смотрела на это, по коже бегали мурашки, хотя где-то на задворках сознания и гнездилась мысль, что масштабные батальные полотна Бондарчука из "Войны и мира" переплюнуть не удалось.

Когда убили Буцефала, я на всю жизнь возненавидела слонов.))