Глава 1. Натали наносит ответный удар .

Натали ехала в карете несколько часов, но не чувствовала даже намека на сон. Её всю трясло и хотелось только одного: скорее увидеть Михаила. Прижаться к брату, выплакать ему всю свою боль и обиду, а главное – услышать, что же такого ужасного хотел и не решился рассказать ей Андрей… В общем-то, Наташа уже понимала, что произошло: князь влюбился. “Если это Татьяна – убью”, - мимолетом подумалось.

Брат остановился у Корфа, и Натали проехала мимо поместья Долгоруких. Лошади наконец-то остановились, Натали выбралась из кареты и, сдерживаясь, чтобы не бежать, направилась к дому. “Только бы Миша был здесь”.

В доме заметилось какое-то движение. Здоровенный детина, убиравший снег, так и замер, увидев княжну, у дверей ей встретилась кухарка в перепачканном мукой переднике, охнувшая и забормотавшая что-то жалостливое, красавица горничная с каким-то растерянным видом проводила ее до дверей кабинета. На вопрос “Здесь ли князь Репнин?” - только присела в книксене и ничего не сказала. Тут с другой стороны, не из кабинета, показался Владимир Корф.

- Добрый день, барон, - поспешила к нему Натали. - Простите мое внезапное вторжение, но мне необходимо повидаться с братом… Он здесь?

Корф, небритый, в халате, накинутом, похоже, на голое тело, ответил не сразу.

- Здесь, Натали. Вы хотите с ним поговорить?

- Да, могу я видеть Мишу?

- Боюсь, сейчас он не в состоянии беседовать с вами.

- Что вы с ним сделали? – Натали побледнела от испуга и ярости. – Где он?

- Он… в моей спальне.

- Можно подумать, я знаю, где ваша спальня! Проводите меня к нему.

- Он ранен, Наташа.

- Ранен? – она дёрнула завязки мехового плаща, чтобы вернулось дыхание. Осведомилась ледяным тоном: – И что же, князь Репнин упал с лошади?

- Нет. – Корф стоял перед ней с таким воспалённо-больным лицом, что Наташа испугалась бы за него, не будь она уже смертельно встревожена за брата. – Мы дрались на дуэли.

Завязки наконец разорвались. Плащ упал на пол.

- Я вас сама пристрелю, Корф. Безо всякой дуэли, - пообещала Натали. – Потом. Вы наконец проводите меня к брату? Михаил лежал в тревожном забытьи, еле слышно постанывая во сне. Натали было плохо видно его в сумраке полога, она откинула ткань. И увидела рану: чуть ниже плеча с правой стороны подсыхало алое пятно, расплывшееся на бинте.

- Что задето? Кость, легкое? Что говорит доктор?

- Рана не опасна, но может быть воспаление. Доктор ушел час назад, после обеда зайдёт снова.

- У него жар, - Натали положила ладонь на пылающий лоб Миши.

- У вас есть клюква? Надо приготовить морс. Или хотя бы чай с малиной. И куриный бульон. И откройте хоть дверь, здесь дышать нечем!

- Владимир, - позвал князь, не открывая глаз.

- Миша, Мишенька, это я, - Натали склонилась к нему, прижалась губами к жаркому лбу, к запавшим глазам, щекам…

- Хорошо… - вздохнул больной. – Ещё, ещё…

- Мишенька… Дайте воду с уксусом и полотенце! Сейчас тебе будет легче…

К своему удивлению, Корф почувствовал даже некоторое облегчение после приезда Натали. Борясь с лихорадкой Репнина, он постоянно терзался – что же мы наделали, Миша? Что я наделал? Что я скажу твоей матери? Как посмотрю в глаза сестре? И вот она здесь, и не испытывает особого желания смотреть ему в глаза, наоборот, не отрывает их от Миши. Но, глядя, как уверенно и ласково она обтирает его лицо, шею, плечи, грудь… он ощутил такой взрыв ревности, что чуть не бросился отбирать у нее полотенце.

- Это я!.. - «должен быть на вашем месте, ухаживать за ним, это меня он зовет!» - хотелось крикнуть ему.

- Что - вы? - удивилась Натали.

- Это я… виноват во всём.

- Не сомневаюсь, - сухо сказала она. - Надо сменить простыни, они кровью испачканы.

Как только Корф вышел за прислугой, Репнин приоткрыл глаза.

- Владимир? - Мишенька, это я, я с тобой, всё хорошо…

- Наташа? А где Корф?

- Ты лежишь на его кровати. Сейчас он придет. Ш-ш-ш, мой хороший, лежи…

- Ты уже знаешь? Он тебе рассказал … про нас?

- Всё знаю, милый. Мальчишки вы мальчишки… Как можно сотворить с собой такое? Вы же были друзьями…

- С друзьями такое чаще всего и случается…

Натали поднесла к запекшимся губам чашку с морсом, и Михаил жадно выпил её.

- Прости меня, Наташа. - Поправляйся, мой хороший. А вот и барон. Нужно сменить тебе простыни. Позовите горничную, Владимир.

- Не нужно… я сам справлюсь.

- Простыню надо скатать с обеих сторон… Вот так, а теперь приподнимите немного Мишу, только осторожно, а я…

Она могла бы и не говорить: Владимир обнял Михаила с такой нежностью и приподнял его столь бережно… что Натали так и замерла с простынёй в руках. Её поразил не Корф, а блаженство, разлившееся по лицу Миши. Княжна сглотнула и глубоко вдохнула, чтобы прогнать дурноту. Не поднимая глаз на мужчин, она застелила простыню, расправила её – и выпрямилась, чтобы поймать ещё один страстный и трепетный взгляд брата, устремлённый на Корфа.

- Барон, можно вас на минуточку, - она направилась к двери.

- Владимир, не уходи!

- Да что это значит?! - она переводила взгляд с одного на другого, встревоженная и негодующая. - Что у вас здесь происходит, Корф?

Впервые за их встречу на его губах заиграла знакомая нагловатая улыбочка:

- Дружба имеет свойство перерастать в нечто большее, мадемуазель! Страсть, ревность, дуэль – паду ли я, стрелой пронзённый, иль мимо пролетит она? Всё по Пушкину, Натали!

- У Пушкина стрелялись из-за Ольги!

- Спасибо, из-за Ольги я уже стрелялся. С наследником.

- И теперь выбрали мишень побезопаснее?! Так знайте, я лично позабочусь, чтобы вас отправили куда-нибудь подальше! В тюрьму, на Кавказ или на виселицу! - бушевала Натали.

- Тогда меня отправят туда же, - заметил Михаил.

- А тебя я немедленно отсюда забираю! В Петербурге доктора тебя живо поставят на ноги!

- Наташа, если ты разлучишь нас с Владимиром, я умру, - сказал Репнин так просто, что у обоих слушателей слёзы на глаза навернулись: у Корфа – от нежности, у Натали – от бессильной ярости. Она всхлипнула, стиснула зубы и быстро вышла из комнаты. Владимир сочувственно вздохнул.

- Иди ко мне, - сказал Репнин.

Натали сидела в библиотеке и глушила бренди стакан за стаканом. Ничего крепче шампанского она до сей поры не пила, но сейчас ей хотелось упиться до смерти, чтобы погасить мысль, терзавшую её бедную голову: «Мой брат – бугор. Миша – бугор».

Барон, посвежевший, побрившийся и в сюртуке, застал её за четвёртым, кажется, стаканом.

- Наташа, ну нельзя же так упиваться-то! Своим горем. Тем более что и горя нет никакого.

- Андрей мне изменил. Я влюбилась в наследника. Миша ранен. Миша влюбился в… - она не договорила и опрокинула ещё один стакан.

- Между прочим, этим бренди отравили моего отца. - Натали вздрогнула.

Корф быстро сказал:

- Туалетная – налево. Вас проводить?

Она с отвращением оттолкнула его руку и нетвердой поступью направилась к указанной двери. Четверть часа спустя, бледная и проясневшая, она вернулась.

- Корф, я бы вас придушила. Своими руками, с наслаждением. Да в тюрьму не хочу.

Он с усмешкой выгнул свою красивую бровь, но промолчал.

- Вы знаете, что у Миши даже женщины ещё не было?

- Неужели? - вежливо удивился Корф.

- Представьте себе. Это вы с вашим богатым жизненным опытом всем пресытились, потянуло вас… к запретному плоду. Но почему именно к Мише? Владимир, оставьте его, я вас очень прошу!

- А если я вам скажу, что это Михаил… соблазнил меня?

- Лжёте, - убеждённо сказала Натали. - Он на такое не способен. Чем вы его опоили? Или… силой взяли?

- Скажите, Наташа, а в вашей-то жизни были мужчины?

- То есть любовники? Представьте себе, нет. – «Если не считать наследника и один раз – императора!».

- Значит, вы не знаете, каково это – быть с мужчиной, отдаваться ему и брать его, продлевая наслаждение раз за разом, поднимаясь с каждой волной всё выше, хотя выше, кажется, уже и некуда? Вам не приходилось стонать от счастья, и предугадывать его самые потаенные желания, и…

- Слушайте-ка, барон, - предложила Натали, - а давайте групповуху устроим? Или как это называется у нас в 19 веке. Пригласим Андрея, вы его тоже этому всему научите.

- Тогда уж цыгана… - начал Корф и остановился.

- Какого ещё цыгана? Так это цыган на вас порчу навёл?

- Это не порча. Это любовь, - поделился счастьем Владимир. - Я люблю Михаила, Натали. Простите, но так вышло. Люблю ещё с детства.

- Любовью брата, а может быть, ещё нежней? И что это Пушкин всё подворачивается… Что вы знаете о любви, мальчишки. У вас самого-то женщин много было? – она встала, обошла его кресло, примостилась рядом на ручке. - Любовники… Это вам в кадетском корпусе любви и нежности не хватало, вот вы и вздумали невесть что…

Натали склонилась к нему, с нежной жалостью, как брату, заглянула в лицо.

- У нас в Екатерининке девчонки тоже от страсти друг к другу помирали, но понимали – это так, баловство.

Она нежно провела рукой по его щеке. И вместо слов поцеловала вдруг – глубоко, нежно, требовательно, так что всё внутри его отозвалось на этот поцелуй. Он попытался оттолкнуть её, но Натали вбирала губами его силы, он растворялся в этом длительном миге, едва не теряя сознание. Он чувствовал, как она расстёгивает его сюртук, как руки касаются самых чувствительных мест под рубашкой, и тело, ещё не остыв после недавних ласк, послушно загорается ей навстречу.

«Я же не люблю её! - но лежать так, распластанным на кресле под её неожиданным натиском, было приятно. - Приятно?!» - он стискивал зубы, чтобы не застонать от острого наслаждения, когда её пальцы, лёгкие и обжигающие, вдруг замедлились на пути к средоточию его желаний. Он не открывал глаз, Натали ничего не произносила – так что он вполне мог представить на её месте её брата. Но Владимиру не хотелось ничего представлять! Когда он ощутил себя целиком во власти её рук, а потом языка и рта, то сдерживаться уже не мог. «Быстрей… быстрей… быстрей…» - задыхался он. Но она словно не слышала и медленно доводила его до исступления, не давая испытать блаженства финала.

Наконец, Натали долго, прерывисто вздохнула и оторвалась от него; Корф, дрогнув в последней сладкой судороге, медленно приходил в себя. Он открыл глаза. Полностью одетая Натали (только причёска немного растрепалась) смотрела на полуобнажённого барона с усмешкой и вытирала руки платком. Потом протянула ему:

- Это было лучше, чем с Михаилом? - она скорее утверждала, чем спрашивала. - А ведь это ещё не конец. Собственно, это только прелюдия.

Корф пошевелился, но она явно не собиралась продолжать, направляясь к двери. - Вы ничего ещё не знаете о любви, Владимир. И поверьте, вы не любите моего брата.

«Ну и семейка», - только и подумал ошеломлённый Корф, пытаясь встать и привести себя в порядок, когда за Репниной закрылась дверь.

Глава 2. Признание любви.

Натали Репнина сидела, засмотревшись на огоньки свечей. Морщинка пролегла меж бровей; она с тоской думала о брате, уехавшем на Кавказ почти два месяца назад. До неё доходили тревожные слухи об убитых под ним лошадях, о том, что князь лезет на рожон, словно стремясь как можно скорее свести счёты с жизнью...

Дверь в её комнату чуть скрипнула, Натали вздохнула, поднесла к глазам книгу, повернулась - и чуть не выронила томик из рук: на пороге стоял Владимир Корф.

Он молча ей поклонился, и княжна машинально склонила голову в ответ. Сглотнув, вспомнила, чем закончилась их последняя встреча в его поместье, залилась краской, тут же обругала себя за смущение и ледяным тоном осведомилась:

- Чем обязана, барон?

- Наталья Александровна, вы знаете, зачем я здесь, - он шагнул к ней.

- Понятия не имею, - насторожённо сказала Натали.

- Вы - моя единственная надежда. Мне нужен кавказский адрес Михаила, - он взглянул на неё как осуждённый в ожидании приговора.

- Не дам, - коротко ответила Натали и демонстративно раскрыла книгу. Потом захлопнула её и встала: - Неужели вы не понимаете, что это от вас он бежал на Кавказ?! Что он готов... на всё, лишь бы смыть этот позор, которым вы его запятнали?!

- Может быть, - Владимир смотрел на неё с печальной усмешкой. - Но может быть - и нет. Если он бежит не от меня, а от себя? От своих смятенных чувств, от того непонятного, что на нас обрушилось? Натали, я всего лишь хочу написать ему письмо.

- Снова будете его мучить? В любви признаваться? Оставьте его в покое, барон!

- Он ждёт этого письма, - сказал Корф, - но скоро устанет. И когда он отчается дождаться, просто выйдет во двор и разрядит пистолет. В себя.

- Замолчите, - с ненавистью сказала Репнина. - Свою пулю в него вы уже всадили. И я предпочту, чтобы мой брат погиб, как герой, чем вернулся в ваши объятия!

Владимир узнал огонёк, зажёгшийся в её глазах - с таким огоньком Михаил лез в драку и вставал под дуло его пистолета, и ничем его было не остановить...

- Наташа, - внезапно он опустился перед ней на колено, - посмотрите мне в глаза. Поверьте, ещё немного - и я сам пущу себе пулю в лоб. Но я никогда не причиню Мише боль или страдания.

Она в изумлении смотрела на этого гордеца, стоявшего перед ней на коленях, - и будто впервые увидела его лицо, светившееся такой нежностью и болью... Натали закусила губу.

- Что здесь происходит? - с весёлым удивлением спросил наследник, внезапно появившийся в дверях. Корф медленно поднялся, склонил голову в отрывистом поклоне. Натали, присев в лёгком книксене, объяснила:

- Барон Корф изволил сделать мне предложение. Руки и сердца.

«И принесла же тебя нелёгкая!» - читалось на лицах обоих, но Александр не спешил уходить:

- Да-а? И что же вы ответили?

- Мне нужно подумать, - сдержанно сказала княжна, - и посоветоваться с братом.

Владимир взглянул на нёе с проснувшейся надеждой. Александру чертовски хотелось знать, что здесь произошло на самом деле, но, судя по упрямо сжатым губам Натали, от неё сейчас ничего не добьёшься. Что ж, будем надеяться, что вечером она их разомкнёт, и не только для поцелуев...

- Не буду вам мешать. Барон, зайдите ко мне... после вашего объяснения.

Едва за наследником закрылась дверь, Натали приложила палец к губам:

- Чшш... Вот письмо Михаила, единственное, которое он мне прислал. - Он увидел знакомый чёткий почерк, и на душе сразу потеплело. Секунды, на которую княжна выпустила письмо из рук, хватило, чтобы намертво запомнить адрес.

- Владимир, неужели вы и в самом деле так его любите?! - поразилась Наташа, глядя в его засиявшие глаза. Вместо ответа он склонился к её руке.

- Передайте ему, чтоб не лез на рожон, - прошептала она. - Передайте, что я с ума схожу из-за него...

- Я тоже. Из-за него, без него, по нему, - сказал Корф. И совершенно другим тоном добавил:

- Кстати, наследник к вам неравнодушен, ma cherie.

- И к вам тоже, - парировала Натали, - так что вы уж там с ним поосторожнее, mon cher. А то Миша вернётся, пристрелит к чёртовой матери и вас, и наследника.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся Корф, - горячность у Репниных в роду. - И одарив её ещё одним сияющим взглядом, стремительно вышел.

Натали смотрела на закрывшуюся дверь: «Кажется, я начинаю завидовать Мише...»

Глава 3. Встреча.

Натали Репнина всегда любила балы - да и какая девушка в девятнадцать лет их не любит? Но в последнее время предавалась наслаждению танцами особенно страстно. Только кружась по бальной зале, она забывала все свои горести, только в блестящей, оглушающей суете праздника отвлекалась от снедающей тревоги за брата...

У лучшей ученицы Иогеля-младшего не было отбоя от кавалеров, но вот уже месяц как исчез самый постоянный и верный из них - князь Андрей Долгорукий. Правда, его с успехом заменил наследник престола. А тут ещё при дворе пошли слухи, что красавец Владимир Кофр на коленях умолял княжну стать его женой. Правда, в этот брак фрейлины не верили: дуэлянт и скандалист Корф принёс слишком много бед семье Репниных. Взять хотя бы, что её саму чуть не отлучили от двора, а разве может простить такое юная девушка, вдохнувшая воздух высшего света?

- Что-то не видно вашего нового воздыхателя, - заметил Александр, провожая даму к креслам после мазурки.

- О ком это вы? - разрумянившаяся Натали обмахивалась веером.

- О Корфе, конечно. Долго вы будете томить его в ожидании ответа?

- Ему ответит мой брат. Как только вернётся с Кавказа. - «Конечно, если вернётся...»

- О, в таком случае, возможно, в эту минуту он как раз признаётся вашему брату в любви... к вам, Натали.

Княжна споткнулась:

- В каком смысле?

Александр внимательно следил за ней:

- Я полагаю, вы успели повидаться с князем? Он вернулся ещё вчера. - Натали, остановившись, молча смотрела на него. - Разве вы не виделись? Пожалуй, это я виноват, замучил его распоряжениями... Но у меня и в мыслях не было, что князь не найдёт времени встретиться с вами.

- Он даже не известил меня о приезде, - спокойно сообщила княжна. - Прошу прощения, ваше высочество. Я обещала вам ещё три танца, но, кажется, нарушу обещание. Надеюсь, вам не дадут скучать в моё отсутствие. - Присев в глубоком поклоне, она направилась прочь с решимостью Золушки, заслышавшей бой часов.

- Не оброните туфельку, Натали, - пробормотал Александр и улыбнулся приближавшейся к нему фрейлине Нарышкиной. В его карих глазах отражалось глубокое удовлетворение.

Где искать Михаила, сестра поняла сразу. Похоже, что и наследник это понял, но сейчас это её мало заботило. В особняк Корфов она влетела уже за полночь и, опередив слуг, поспешила на второй этаж. У дверей гостиной, где горел неяркий свет, остановилась, чтобы отдышаться. Приготовившись ко всему, храбро распахнула дверь.

- Снимаем явление Натали народу, - объявил Либин. - Народ готов?

- Готов, - отозвались Страхов с Красиловым, полулежавшие на диване с бокалами в руках. Пётр отхлебнул из своего.

- Корфу волосы взъерошьте и увлажните... Репнин уже хор-рош. Микрофон ему под воротник спрячьте, а то видно. Свет, звук готовы? Начали.

Двери распахнулись, и на пороге появилась бледная и решительная Натали. Увидев брата, двинулась было к нему, но остановилась: Репнин, отставив бокал на пол, мягко увлёк барона на диван. Княжна посмотрела в камеру остановившимся взглядом, на миг прикрыла глаза и тихо проговорила:

- Может быть, прежде чем обниматься с любовником, вы поздороваетесь с сестрой?

Корф дёрнулся, и Репнин свалился с дивана.

- Катя, отлично! - сказал режиссёр. - Любовники, в чём дело? Репнин вздрогнул, а не Корф. Репнин испуганно отпрянул, а не грохнулся на пол. Вашу реакцию снимаем ещё раз! Катя, подай реплику!

- Князь, перестаньте лизаться и посмотрите на сестру! - оскорблено сказала княжна.

Миша дёрнулся, оглянулся на неё, привстал с барона:

- Наташа? Здравствуй...

- Ты вернулся? И, кажется, ещё вчера?

- Я? Да... Вот, к другу зашёл... Познакомься, Наташа, это Владимир...

- Виделись, - фыркнула Климова.

- Может, выпьем за встречу?..

- Так. Стоп! Пётр, я не понял. Тебе сценарий вчера не достался? Или не было времени в него заглянуть? Дайте ему текст, чёрт побери!

- О, да у вас, ребята, шампанское настоящее, - удивилась Катя, пробуя из протянутого ей бокала. - То-то вы такие весёлые...

- Это со дня рождения Исаева осталось, - пояснил Страхов. - Не пропадать же добру.

- Кать, стукни их чем-нибудь. Можно бутылкой. Красилов текст прочёл? Страхов, кстати, текст помнит?

- Да у меня вообще здесь слов нет, - отозвался Даниил из-под Красилова, - только шампанское пью и обниматься лезу.

- Шампанское отобрать! Вам уже достаточно. Пётр, в исходную позицию. Все готовы? Поехали.

- Ты вернулся? И, кажется, ещё вчера?

- Да... прости, я не успел связаться с тобой...

- Стоп! Репнин, какое ещё «связаться»? У вас «Супер-джинс», что ли?!

- Так в тексте, Станислав Евгеньич...

- Свидеться! Господи, один идиот набрал текст, другой его повторяет. Ещё раз!

- Прости, я не успел свидеться с тобой. Цесаревич дал столько поручений...

- Вижу, - горько усмехнулась Натали. - Одно из них - прямо под тобой. То есть перед тобой.

- Ничего, оговорку вырежем. Продолжаем!

- Наташа, я счастлив тебя видеть!

- Мишенька, - в её глазах блестели слёзы, - неужели этот... человек, - она взглянула на Корфа, и голос изменил ей, - для тебя важнее нашей дружбы? - с усилием продолжала княжна. - Если бы ты знал, как я переживала за тебя! Молилась, ночи не спала! Тут ещё эти слухи о твоём ранении... Всё мечтала, как ты приедешь, как я кинусь к тебе... - губы её дрожали.

- Стоп! Отлично.

И тут Катя расхохоталась:

- Данька, если ты ещё такие рожи будешь строить, мы это никогда не снимем!

- Да Репнин меня придавил совсем, дышать нечем, - оправдывался Страхов.

- Отдышались? Дальше - всё на крупных планах, соберитесь. Мотор!

- Наташа, ты же знаешь о моих чувствах...

- К барону? Да, осведомлена. А известно ли тебе, что при дворе только и говорят о предложении, которое он мне сделал?

- Даня, это правда? Тьфу ты! Володя, это правда? Корф отвёл глаза.

- Представь себе! - продолжала Натали. - И что мне прикажешь делать? Отвергнуть его и дожидаться, пока поползут новые слухи - о вашей слишком тесной дружбе? Или принять и обречь себя на пожизненную ложь и муку?!

- Катя, великолепно. Репнин, вот так надо текст знать!

- Станислав Евгеньич, - вдохновенно предложил Красилов, - а может, мне бокал в руке сжать, чтоб он хрустнул? Ну, типа там, «он ломал стекло, как шоколад, в руке...»

- Думаешь? Интересно. Ладно, попробуем после её ухода. Натали, финал! Поехали.

...Наташа смотрела на растерянное лицо брата, на Корфа, который, как ей показалось, тайно торжествовал, и с ужасом чувствовала, как привычная нежность к Мише вытесняется досадой и глубокой обидой: «Неужели я начну его ненавидеть...» А горькие слова сами рвались с губ:

- Впрочем, я вижу, у вас нет времени думать о таких пустяках, как судьба и честь вашей сестры. - Отойдя к двери, обернулась: - Михаил Александрович, у меня не было человека ближе вас. Но боюсь, это возвращение я никогда не прощу вам.

Корф внимательно смотрел на Михаила, тот - на закрывшуюся за сестрой дверь. В бессильной ярости стиснул бокал в руке - до хруста, так, что шампанское и кровь, смешиваясь, побежали по побелевшим пальцам. Владимир, нагнувшись, поцеловал их...

Под мелодию "Мне не жаль..." поплыли титры 65-й серии. Потрясённые зрительницы выключили СТС - "Блин, опять на самом интересном месте!" и кинулись к компьютерам - обсуждать взахлёб только что увиденное...

Глава 4. Право первой брачной ночи.

На то, чтобы выплакать горе, у Наташи было полчаса пути от дома Корфа ко дворцу - но разреветься не получалось. Упёршись сухим взглядом в скобу для фонаря на боковой стенке кареты, она видела два мужских силуэта, слившихся в жгучем объятии в неверном свете свечи, скользившем по разгорячённым молодым телам...

«А что это у вас за ожог на плече, князь?» - задыхаясь, спрашивал один. – «Да это мы в детстве с сестрой доказывали друг другу свою любовь... раскалённую линейку к руке прижимали... - отвечает другой, изнемогая от страсти. - Не отвлекайтесь, барон...»

Наташа почувствовала, как вспыхнул под шёлком бального платья её собственный след от той линейки - словно выжженное клеймо её любви и преданности брату... Хотела всхлипнуть от жалости к себе, но почему-то пожалела Мишу: «Как он измучился, бедный... Дуэль с лучшим другом, потом любовь к этому другу, потом Кавказ этот... Возвращается, летит на крыльях любви к своему чёртову Корфу - и тут в самый разгар заявляюсь я... Какие у них лица-то были! - она чуть не рассмеялась, вспомнив взъерошенного Мишу и испуганно выглядывающего из-под него Корфа. - Чего ж они на диване-то расположились, мальчику же неудобно... И всё-таки вы свинья, Михаил Александрович! Не поступают так с родными сёстрами», - вынесла приговор княжна, выйдя из кареты и тихонько пробираясь в свою комнату.

Дверь оказалась не затворена, и Натали охватило недоброе предчувствие. Так и есть: в её кровати, уютно свернувшись калачиком, расположился Александр, уснувший в её ожидании. «О нет...» - княжне захотелось назад к Корфу. Она даже попятилась было, но наследник открыл глаза.

- Ну где же ты ходишь, - потягиваясь, пробормотал он, - ну, иди сюда...

- Я была у своего жениха, ваше высочество, - с порога сообщила она. - Мы беседовали с ним и братом о свадьбе.

- А, всё-таки Репнин был у Корфа? - сразу ухватил суть Александр. - Подойдите, Натали. Вы всю ночь на ногах, в этом бальном платье... Неужели вам не хочется раздеться и лечь?

- Очень хочется, ваше высочество. Лечь и уснуть. И хотя бы немного поспать.

- Немного - поспишь, - успокоил он и промурлыкал: - Позвольте побыть мне сегодня вашей горничной, Натали...

- Премного благодарна, - княжна не удержалась и отчаянно зевнула. - Но, боюсь, мои брат и жених этого не одобрят.

- Так ты всё-таки выходишь замуж за Корфа? - окончательно проснулся Александр. - Ты в своём уме, Репнина? Он же бугор.

Неприятно поражённая, княжна обернулась к нему от зеркала, перед которым вынимала шпильки для волос:

- С чего это вы взяли? - с достоинством вступилась она за барона. - И вообще, у каждого свои недостатки!

- Ты хоть знаешь, что это означает?

- Понятия не имею! - твёрдо сказала Натали. - Но знаю, что люблю Владимира и выйду за него замуж.

- Натали! Да что ты в нём нашла? Самоуверенный, наглый, надменный...

- Вам рассказать? - княжна присела на кровать, вкрадчиво улыбнулась: - Рассказать, как целуется самоуверенный барон Корф? Как его надменный взгляд туманится, синие глаза кажутся тёмными от страсти... Он наклоняется и нежно прикасается к твоим губам, чуть-чуть, словно пробуя их на вкус... Потом властно и мягко привлекает к себе... и проникает долгим и сладким поцелуем в самую твою душу... - Она искоса поглядела на заслушавшегося наследника. - Потом, оторвавшись от губ, лёгкими поцелуями спускается к шее, задерживается в ямке между ключицами... Эта медленная пытка наслаждением доводит до исступления, и ты, уже не владея собой, начинаешь бешено срывать с него одежду, чтобы всем существом прижаться к этому жаркому, сильному телу...

- Просто секс по телефону какой-то, - обалдело пробормотал Александр, переводя дыхание.

- Рассказать вам, ваше высочество...

- Нет!!! Мне уже достаточно... Натали, так вы изменили мне с Корфом?

- А вам бы хотелось оказаться на моём месте, не так ли? Кто же из вас бугор, ваше высочество? Может быть, вас просто влечёт к барону и вы выдаёте желаемое за действительное?

- Чтобы завтра же - духу твоего во дворце не было, - прошипел он. - Готовиться к свадьбе будешь в деревне!

- Принцесса Мария не отпустит меня, - ещё приятнее улыбнулась Натали, - до собственной свадьбы. Так что мы - только после вас, ваше высочество!

- Мерзавка, - обиженно сказал наследник, выбираясь из кровати, - вся под стать своему Корфу...

- Спокойной ночи, Александр Николаевич!

- Идите к чёрту, княжна. Всё настроение испортили... - у дверей он преобразился в прежнего блистательно-опасного цесаревича: - Ведите себя осмотрительней, Натали. А то как бы я, властью сюзерена, не воспользовался правом первой брачной ночи...

- А разве вы им уже не воспользовались? - подняла брови княжна.

- А я не вас имею в виду, - отрезал Александр. - Спокойной ночи, ma cherе.

«И что их так всех на барона повело, - утомлённо думала княжна, засыпая, - не иначе Лиза Сейдман к нему неравнодушна...»

Глава 5. Чемпионы по спасению Корфов /(с) - Человек в футляре/

- Какая у вас нежная кожа, принцесса… Почти прозрачная… Вам хорошо? Может быть, остановиться?

- Ни за что, Натали! Ещё, ешё, пока у вас хватит сил…

- Кажется, они уже на исходе…

- Натали, умоляю, не останавливайтесь! Ещё совсем немного!

- Вот что я вам скажу, Наталья Александровна! - с разбегу заявил Михаил Репнин, влетев в комнату сестры. - Я, быть может, не самый лучший брат, но замуж за Корфа выйти вам не позволю! Я и так доставил вам немало тревог, и такой жертвы не приму! - Разглядев остолбеневших Натали и принцессу, он умолк.

- Князь Михаил Александрович Репнин, - сухо сообщила княжна, и это прозвучало как диагноз. Безнадёжно добавила: - Мой брат. Кстати! - оживилась она, - иди-ка сюда, поможешь нам.

- Натали, - осторожно спросила принцесса, - а это ничего, что я… не одета?

- Ничего, ему всё равно, - махнула рукой сестра. - То есть, он всё равно вас уже видел, - поправилась она.

- А что это вы тут делаете? - настороженно спросил Репнин.

- Не видишь – корсет затягиваем, - Натали, обессиленная, сидела у ног принцессы, у той в лице не было ни кровинки. - Двадцать дюймов, а платье сшили на девятнадцать. Нужна сильная мужская рука.

Князь неуверенно подошёл к принцессе, та закусила губу и упёрлась руками в спинку высокого кресла – приготовилась терпеть.

- Вот эти шнурки надо затянуть, - показала Натали. - Готов?

Репнин осторожно прикоснулся к шёлковым тесёмкам на неправдоподобно тонкой талии, увидел так близко маленькие, как острые камушки, позвонки под прозрачной кожей, стройную шею, затылок в нежных каштановых колечках…

Принцесса нетерпеливо обернулась:

- Ну что же вы? - Михаил дёрнул и затянул корсет так, что у Марии потемнело в глазах. Как, впрочем, и в комнате.

- Благодарю вас, князь, - слабо сказала принцесса. - Это что, уже ночь?

- Нет, это затемнение перед рекламой, - успокоила её Натали. - Что, братец, пойдём, покурим?

- Откуда у вас корсет-то? - поинтересовался Репнин, протягивая ей зажигалку. - Мы же их вроде больше не практикуем…

- Вы, может, и не практикуете, - усмехнулась Натали, и прищурилась, выпуская дым. - Контрабанда. У Седого купили за 250 баксов. Заплатить, правда, не успели, упокой Господи его душу. Я как чувствовала, вчера к нему не пошла… Так что у вас там с Корфом?

- У нас всё хорошо, - заверил её князь. - А вот у вас… Скажи, Наташа, только честно: ты влюблена в него?

- Нет, - сразу ответила она. - Хотя глупо отрицать, что он самый красивый мужчина сериала… После тебя, конечно, - спохватилась сестра.

- То есть ты надеешься его соблазнить и увести от меня? - прямо спросил Репнин.

- Да я, собственно, уже… - Натали поперхнулась дымом. - Мишенька, даю тебе честное слово: нет у меня никаких видов на Корфа, глаза бы мои его не видели. Зато у всех остальных – есть, включая наследника.

- Наташа, с наследником мы как-нибудь разберёмся, на дуэль вызовем или так обломаем… Но я очень тебя прошу – не вмешивайся в наши отношения! У нас с Владимиром всего несколько минут в день – дай нам спокойно ими насладиться!

- Миша, да я-то как раз дам, - грустно улыбнулась она. - А вот другие… Хочешь посмотреть, что там происходит? Это рядом, в соседнем павильоне.

А Владимиру тем временем и впрямь приходилось несладко. Едва он успел прогнать вожделевшую его Полину, как на смену ей явилась Лиза Долгорукая. Горя желанием расстаться с неприлично затянувшейся невинностью, Лиза медленно, но верно теснила барона к кровати. Постель ещё хранила слабый запах Михаила Репнина, и только это придавало Владимиру сил.

- Лиза, вы ещё найдёте свою любовь, - пытался внушить он ей, но Лиза считала, что уже её нашла, и спорить с ней было бесполезно. «Вся в маменьку!» - в ужасе подумал Корф, чувствуя, как она тянется к его губам.

- Да что ж это делается-то! - не выдержал Михаил, с возрастающей мукой наблюдавший эту душераздирающую сцену. - Она ж его изнасиловать хочет!

- И изнасилует, - тихо подтвердила Наташа. - Я читала сценарий. Ну, чего ж ты? Беги, выручай, чемпион по спасанию Корфов. Скажи – любовь у нас, дескать, не мешайте, девушка…

- Наташа, ну помоги же ему!!!

- То-то, - сказала Натали, затушила сигарету о подошву бальной туфельки ручной работы и решительно вошла в кадр.

Корф заметил её, когда между их с Лизой губами оставалось меньше микрона:

- Наконец-то!.. – выдохнул он с таким облегчением, что Репнина растрогалась.

- Добрый вечер, Володенька. Княжна Долгорукая, если не ошибаюсь? - Лиза, полуобернувшись, кивнула ей и явно собиралась продолжать.

- Позвольте вам представить, - мягко сказал Владимир, - княжна Наталья Репнина. Моя невеста, - с нажимом сказал он, чтобы до увлёкшейся Лизы поскорее дошло.

- Невеста? - медленно повторила она. - Погодите… вы же были невестой моего брата?

- Была. До тех пор, пока Андрей не изменил мне с крепостной Татьяной.

- Да… А вы ему, кажется, с наследником престола?

- Как говорится, почувствуйте разницу, - согласилась Натали. - Могу я попросить вас оставить нас с женихом наедине?

Лиза смерила барона взглядом, полным презрения, уничтожающе посмотрела на Натали:

- Всё равно у вас ничего с ним не выйдет! И Владимир бросит вас так же, как бросил мой брат! - С гордо поднятой головой бедная Лиза прошла мимо неё. - Гулящая, да ещё и курящая! - и вышла из спальни.

- Зато гробы не раскапываю, - отозвалась Репнина.

- Натали, вы спасли меня! - прочувствованно сказал Владимир. - Я ваш должник. До сих пор пот по спине струится… Выпьем что-нибудь? Ваш любимый бренди?

- Нет, этим вы папеньку угощайте, - отказалась Натали и задумчиво спросила: - Скажите, Владимир, а что вы чувствовали, когда я вас целовала? Тогда, в библиотеке? По-моему, вам не было противно – или я ошибаюсь?

- Помилуйте, княжна, - напрягся Корф, - и вы туда же…

- Просто некоторые тут утверждают, что вам было всё равно, улитка по вам ползала или… не улитка.

- С улитками я ещё не пробовал, - признался Владимир, - и вы прекрасно помните, что я тогда чувствовал… - «Тройной оргазм?» - вертелось на язычке у Натали, пока барон подбирал слова: - Я испытал глубокое удовлетворение!

- Благодарю вас, - церемонно присела княжна, - мне было очень важно это услышать для повышения самооценки. Ну, мне пора, пока там принцесса не задохнулась… Мишель передавал вам привет и сказал, что скоро будет. Да, и спальню советую запирать, - сказала княжна у двери, - а то тут ещё Анна по дому бродит…

Михаил, скрестив руки на руки, ожидал сестру на выходе с обиженно-прокурорским видом. Княжна со вздохом поняла, что ей предстоят длительные объяснения по поводу Корфа, наследника и, главное, улиток…

Глава 6. Семейные сцены

Барону Корфу ещё не доводилось видеть, как ссорятся в семействе Репниных. Правда, Михаил, посмеиваясь, рассказывал ему, как однажды папенька в припадке гнева хватил об пол кофейник севрского фарфора – на что маменька, заметив: «Не утруждайтесь по мелочам, князь», сдёрнула со стола скатерть со всем сервизом. После чего Репнин-старший проникся к супруге глубоким уважением и в её присутствии старался предметы не швырять.

Так что, заметив, как накалилась атмосфера за ужином, Владимир, спасая посуду, небрежно предложил Репниным перейти в библиотеку. Тут-то Михаил и обрушил на Натали всю мощь праведного братского гнева.

- Наталья Александровна! До сей поры я считал вас благовоспитанной и добропорядочной девицей. И каково же было мне узнать, что моя сестра – неблаговоспитанна! недобропорядочна! и самое главное – уже не девица!

«Убил», - подумал Владимир, глядя на вспыхнувшую княжну.

- Рано или поздно такое случается со всеми девицами, - хладнокровно отвечала она, взяв себя в руки. - А вот каково было мне узнать, что мой брат, безупречный офицер, не только не безупречен и не офицер, но уже и не мужчина!

«Туше», - отметил Корф, поудобнее устраиваясь в кресле и наливая себе коньяку. Похоже, он присутствовал не при избиении младенцев, как опасался поначалу, зная горячность Репнина, - а при настоящей дуэли. Причём Натали парировала и наносила удары с искусством опытного фехтовальщика. Правда, к третьему часу яростных объяснений силы стали её покидать…

- Хорошо, насчёт улиток я понял, - зловеще-спокойно сказал Репнин, - но как могли вы – фрейлина императрицы! воспитанница Екатерининки! пасть столь низко!

- Это вы о Корфе? - в изнеможении отозвалась Натали.

- Нет, как раз в истории с Корфом я могу вас понять! Но наследник?!

- Когда цесаревич начнёт штурмовать дверь вашей спальни – возможно, вы меня поймёте!

- Этой связью вы не только запятнали себя и оттолкнули князя Долгорукого, но и предали доверие принцессы Марии!

Натали задохнулась. «Проникающее ранение», - с тревогой заметил Корф, отставляя коньяк.

- Обмануть эту святую душу! - в запале продолжал Михаил. - Чистую, беззащитную, одинокую в чужой стране! Готовую довериться каждому, кто внимателен к ней!

- Например, вам, князь, - негромко сказала Натали. - Она всего лишь доверила вам затянуть корсет, а вы уже готовы потерять голову?! Теперь умолк Михаил. «Интереесно…» - подумал Корф, наблюдая, как ловко княжна переходит из обороны в наступление.

- Вот так юные беззащитные принцессы приобретают подданных, готовых отдать за них жизнь, - заключила Натали. - И я могла бы сообщить вам, князь, что наша мимолётная связь с наследником уже в прошлом, но разве это имеет значение для такого упрямого идиота, как вы?!

- Этот упрямый идиот всего лишь печётся о чести семьи и своей сестры, - устало сказал Михаил, опускаясь в кресло.

- Это вы-то печётесь? - грустно усмехнулась Наташа, садясь напротив него и с благодарностью принимая от Корфа бокал вина. - Это я пытаюсь спасти то, что от неё осталось… пока в свете не начали шептаться о том, что мой брат…

- Кто? - жёстко спросил Михаил, глядя в её глаза. Натали не отвела взгляд:

- Бардаш.

Корф так и замер, проливая вино на ковёр. Репнин побелел, словно его пронзили в самое сердце. Бесстрастно произнёс:

- Зато в свете уже говорят вслух, что моя сестра – шлюха.

- Натали, он не это хотел сказать, - предупредил Владимир, но было поздно.

Княжна встала, прямая как тростинка, осторожно поставила бокал на стол. Тихо сказала Корфу:

- Как я завидую вашей сестре, барон.

- Но у меня нет сестры…

- Вот именно, - и вышла, не взглянув на князя. Она напомнила Корфу смертельно раненного противника, который, гордо отсалютовав, удаляется с поля боя, чтобы замертво рухнуть через несколько шагов.

Владимир посмотрел на вялого Репнина, выразительно постучал себя по лбу и вышел вслед за ней. Михаил потянулся к бокалу, оставленному сестрой, допил его и налил ещё. Княжна величественно спускалась по лестнице - и чувствовала, как каждый шаг отдаётся во всём теле. «Я устала, боже мой, как я устала… Третий час ночи, а утром опять вставать спозаранку… И весь день – лица, лица… Отбиваться от наследника, трепетать перед императором, парировать уколы Нарышкиной – и улыбаться, улыбаться… «У вас такой весёлый нрав, Натали!» Моя сестра – шлюха. Как спокойно это прозвучало, без гнева, без крика. – Моя сестра, княжна Репнина. Шлюха. – Очень приятно… Ох, я, кажется, с ума схожу… Эта лестница никогда не кончится. Не сметь падать, княжна Репнина! Хорошо… я только присяду… на минуточку…»

- Натали, - окликнул её Владимир и увидел, как она мягко оседает на ступенях, рука беспомощно скользит по перилам… Корф, перелетев через ступени, едва успел подхватить её. - Всё-таки вы упали…

- Я немного отдохну, - еле слышно сказала она, - и буду спускаться дальше…

- Э, нет, моя дорогая, я вас не отпущу. Пойдёмте-ка, провожу вас в спальню. Натали взглянула на него с горестным изумлением:

- Ну конечно, вы тоже считаете, что я…

- Ш-ш-ш, - он накрыл её рот поцелуем, - глупая девочка. Никто так не считает, и Миша прежде всего, - Владимир мягко, успокаивающе касался губами её виска, щеки, закрытых глаз; Наташа тихо блаженствовала. - Вы отважно сражались, храбрая девочка, но забыли, что перед вами ваш брат… Вы наговорили друг другу столько беспощадных слов! Так больно могут ранить только самые близкие люди.

- Он больше не любит меня, - тихо сказала Наташа, - он никогда меня не простит…

- Натали, он бы сразу простил вас, если бы вы просто подошли и обняли его… И немножко поплакали у него на плече… Э, нет, я не то имел в виду! - спохватился Корф, но княжна больше не могла сдерживать рвавшиеся из горла всхлипы. Она отвернулась, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Владимир вспомнил Репнина, который вот так же молча плакал после гибели Саши Апухтина, и мягко привлёк к себе его сестру.

Михаил, опустошив графин, вышел из библиотеки с намерением продолжить начатое и упиться до полусмерти. Увидев Наташу, рыдающую на плече Корфа, тяжело опустился на верхнюю ступеньку. Поймав вопросительный взгляд барона, приложил палец к губам и хмуро махнул рукой – «пускай выплачется». Тот неодобрительно покачал головой.

- Ваш брат – просто упрямый идиот, вы правы, - заговорил Владимир. - Но он любит вас, восхищается вами и боится потерять вашу любовь и восхищение. И ему так же больно видеть вас в объятиях других мужчин, как и вам – его… хм… в моих объятиях. - Репнин улыбнулся углом рта.

- Да обнимайтесь, сколько влезет, - вздохнула княжна, утирая слёзы. - Судя по тому, сколько людей мечтает оказаться на его месте, у брата неплохой вкус.

- Значит, вы одобряете его выбор? - серьёзно спросил Корф, а в глазах плясали черти.

- Кстати, Натали, давно хотел вас спросить: а что вы-то чувствовали тогда… когда целовали меня в библиотеке?

- Не помню, - заявила Натали, - но не прочь вспомнить… если вы согласны.

- Ради повышения вашей самооценки – всё, что угодно, - шепнул он, смеясь.

Репнин только крякнул, глядя, как они сливаются в сладком поцелуе… Оторвавшись от него, Натали зажмурилась, потом лукаво улыбнулась.

- Как самооценка? - заботливо спросил Корф.

- Зашкаливает! И выдержит новые оскорбления любимого брата! - обернулась она к Михаилу. Тот спускался к ним:

- Ты маленькая негодяйка, Наташа! Я готов был убить тебя!

- Собственно, ты это уже сделал, - заметила княжна.

«Репнины, угомонитесь!» - хотел было рявкнуть барон, но тут Михаил потряс его:

- Поди ко мне, - сказал он с той же нежностью, что вчера ночью – ему, Владимиру; и Наташа, всхлипнув, кинулась брату на шею.

- Миша, Мишенька, подлец ты эдакий! Я же готова была с моста кинуться!

- Таша, ну как ты могла брякнуть мне там такое?! Ты же знаешь, как я люблю тебя!

- Ты тоже хорош, набросился на меня, как… как…

- Прости меня, моя хорошая, ну не плачь, всё, всё…

- Не буду, не буду… Ты не сердишься больше?

- Нет, душа моя, успокойся, всё хорошо…

Владимир не догадался отойти и теперь исподлобья любовался счастливо-размягчённым лицом Миши – таким он впервые видел его после возвращения с Кавказа. Глядя на них, смеющихся и плачущих разом, он старательно подавлял мысль о том, что никогда Михаил не будет с ним так открыт и нежен, как с сестрой…

- Миша, он ревнует, - вдруг сказала Натали, и Корф, очнувшись, увидел, как Репнины пристально смотрят на него.

- Да я вижу, - согласился Михаил, - думаю вот, кого именно…

- Тебя, конечно! Боится, что его ты любишь меньше, чем сестру.

- А может, тебя? - возразил Михаил. - Боится, что его ты целовала не так страстно, как брата… - Они переглянулись, и им, похоже, пришла в голову одна и та же мысль.

- Ну хватит, - с опаской сказал Владимир, - ребята, вы чего?.. Репнины с одинаковыми огоньками в глазах надвигались на него, тесня с лестницы.

- Репетируем нашу брачную ночь, - сдерживая участившееся дыхание, сказал Михаил и вжал его в гобелен на стене.

- Мишель справа, я слева, а вы посредине, - шепнула Натали, молниеносно освобождая барона от рубашки.

- А наследник в дверь ломится, - продолжал Михаил, медленно расстёгивая свою.

- А Лиза Долгорукая в окошко лезет, - добавил Корф для полноты картины. - Вы что, ребята, рехнулись?!

Натали от хохота сползла по стене. А Репнин впился в него таким жёстким и властным поцелуем, что у Владимира голова кругом пошла.

- Никогда – не смей – ревновать – меня к сестре! – отчеканил князь отрывистым шёпотом и снова приник к его губам.

Натали, отсмеявшись, поднялась, посмотрела оценивающе на любовников и решила, что отвлекать их не стоит. «Ну не сестра, а золото», - восхитилась она собой, выходя на крыльцо и вдыхая свежий воздух. - Ну, наплакалась, насмеялась, нацеловалась – ночь прожита не зря, - заключила она и, пошатываясь от усталости, направилась к карете. - Как раз к рассвету буду во дворце…»

Глава 7. Бал

В предрассветной дымке Петербург казался незнакомым, неведомым городом, и лошади беззвучно несли карету, скользя по белёсым улицам. Натали Репнина в сумраке экипажа глубоко задумалась о чём-то… Подняла глаза и вздрогнула: напротив смотрел на неё Владимир Корф. Потемневший взор его был исполнен такой тоски и нежности… что Наташа похолодела, предчувствуя свою гибель. Не в силах пошевелиться, она видела, как он склоняется к её руке – там, где заканчивается перчатка; как неспешно, сдерживая себя, поднимается выше… Останавливается ласкающим поцелуем на бледном следе старого ожога… Наташа замирала от прикосновений его умелых рук, раздевавших её с бережностью опытной горничной, - а в мозгу билась тревожная мысль: «Нельзя…» И когда она готова была принять губительный поцелуй – её вдруг пронзило: «Смертный грех… Это же мой брат!» Синие глаза близко вспыхнули, и насмешливый голос Корфа ясно прозвучал в тишине: «А братская любовь, княжна, - самая крепкая».

Натали очнулась, утишая бьющееся сердце. Глянула в угол – никого… Перевела дух, перекрестилась обессилено, а в ушах звенели его слова, и ожог горел на плече…

Чувствуя себя совершенно разбитой, княжна добралась наконец до своей спальни. «Пока не высплюсь – не выйду, и пошли все к чёрту», - мрачно решила она, поднимая подсунутую под дверь распечатку Дня Сегодняшнего: «Репнина: бал в Михайловском дворце – 22.00».

- И всё?! Слава тебе господи, - Наташа с ожесточением сбросила свою многослойную сбрую и без сил рухнула в постель. - Боже, и чтобы никаких Корфов во сне… - предупредила она, приподняв голову, - и миг спустя уже спала.

- И что ж это мы мини-юбки не носим? - мечтательно спросила Натали у своего отражения в зеркале двенадцать часов спустя. Посвежевшая, порозовевшая после ванны, в разноцветных папильотках, она вздёрнула прозрачную нижнюю юбку чуть не до пояса и восхищённо вздохнула: - Ах, эта Натали Репнина! Какие у неё ножки! А как она танцует! А уж как поёт! - Княжна прижмурилась: - А уж как целуется… Ах, как повезло её жениху! – А кто ж её жених? – Да, господа, кто же у нас жених… - рассеянно повторила она, любуясь на себя в зеркале.

Приподнялась на самые кончики пальцев, оттолкнулась, легко прокрутилась вокруг себя – Жизель в прозрачной юбочке. Шепнула: - If you wanna be my lover… - и кинулась одеваться в ритме танца, слышного ей одной. Вихри накрахмаленных нижних юбок – один за другим – послушно легли на бёдра. С щелчком ушла в тугую петлю костяная пуговка низко вырезанного лифа. С тихим шумом обрушился на темноволосую голову струящийся водопад бального платья (беззвучно исчезли на талии потайные «молнии»). «У-упс!» - затянулись тончайшие розаре на декольте и шнупе. Ножка в ажурном чулке ступила в розовую туфельку, пальчики проворных рук выдёргивали, как репьи, папильотки из кудрей.

… Из зеркала смотрела на неё гордая и лукавая красавица, словно окутанная нежнейшим облаком цвета «утренний туман в Париже», с розовым жемчугом в волосах, с лёгкой улыбкой на румяных устах.

- Ye-eah, - выдохнула Натали. И, прижав руку к талии, сделала гибкую «волну» - последнее движенье своего беззвучного танца.

- Уау, - прозвучало в дверях. Принцесса Мария с интересом смотрела на фрейлину. - Кто вас этому научил? - Она довольно верно повторила «волну».

- Нарышкина, - мгновенно отреагировала Натали. - И не думаю, ваше высочество, что наследник сможет объявить это элементом старинного боярского танца…

- Так это танец? - удивилась Мария и мило покраснела: - А я подумала… Я очень неопытна в таких вещах. Натали, мне нужен наставник!

- К вашим услугам, принцесса…

- Да нет же, мне нужен мужчина! Молодой, красивый, знающий толк в любви. Вы не поверите, я даже целоваться по-настоящему не умею.

- Мне кажется, я знаю, кто вам нужен… - медленно начала Натали, вспомнив свои первые любовные опыты.

- Ну конечно! - просияла принцесса. - Ваш брат! Ведь у него нет невесты?

- Нет, - оторопела княжна, - об этом мы как-то не подумали…

- Вот и чудесно. Передайте ему для начала, что у меня свободны два танца. Нет, три!

- Но почему именно Мишель?! - запоздало воскликнула сестра. Мария доверительно сказала:

- Знаете, в его объятиях у меня перехватывает дыхание и темнеет в глазах! - чмокнула изумлённую фрейлину в щёку, неуловимо перетекла в «волне» на шаг к двери и с возгласом: «у-упс!», - удалилась.

«Вот и затягивай ей после этого корсеты», - посетовала Натали, лихорадочно обдумывая план действий.

Впрочем, к вечеру предвкушение бала затмило все тревоги, и княжна с удовольствием уловила тихий ропот восхищения, когда они втроём – Репнины и Корф – появились в дверях празднично убранной залы. Её мальчики были великолепны в белых мундирах, и лёгкие голубоватые тени под глазами, след бессонных ночей, только придавали им интерес.

- Я нашла вам даму, князь, - сквозь зубы сообщила Натали, приседая в реверансе перед наследником и его невестой. На лице Александра вспыхнула такая детская ревность, что княжна чуть не показала ему язык: «Тебе-то уж я их точно не отдам. Ни того, ни другого».

- Кого? - поинтересовался Михаил в поклоне, адресованном великокняжеской чете, но особенно – принцессе Марии.

- Её, - кивнула Натали. - У неё свободны для вас два танца.

- Сколько? - переспросил Корф, слегка тесня Репниных от венценосных особ.

- Три. Для начала. Мишель, она хочет, чтобы ты научил её целоваться.

- Передавайте привет Нарышкиной, - доброжелательно сказал Владимир, - когда в Сибири будете. Она её уже учила целоваться, на свою голову. Натали, это вы всё подстроили?!

- Побойтесь бога, барон. Хотя принцесса была бы для вас недурным прикрытием от атакующих невест – если бы Миша смог притвориться безответно влюблённым в неё. Но он же не сможет. Он же влюбится по-настоящему, - констатировала сестра, глядя на рассеянно-счастливого князя.

- Да ладно, не могу же я танцевать с вами, барон, - бросил через плечо Репнин и, заслышав звуки первого вальса, устремился к принцессе.

Натали и Корф, затаив дыхание, следили, как их красавец Мишель склоняет перед Марией свою золотую голову, как вспыхнувшая принцесса кладёт руку ему на плечо, а он свободно обнимает её хрупкую талию. Отвлёкшийся цесаревич заметил первую пару, только когда она уже кружилась в огромной зале, открывая бал. Александр слегка переменился в лице, взглянул на торжествующую княжну, на Корфа, прячущего улыбку, - и решительно направился к ним.

- Держитесь, барон, - шепнула Натали, - вот идёт человек, который в мыслях вас уже, по-моему, изнасиловал…

- Сюда идут два таких человека, - Владимир кивнул на приближавшуюся Лизу Долгорукую с братом. - Пожалуй, лучше мне сходить за мороженым для вас, княжна. Ни пуха, ни пера.

«К чёрту» Натали проглотила, потому что в этот миг подлетевший наследник безо всякого приглашения подхватил её и закружил по зале.

- Ваше высочество, мы сбиваемся с такта, - заметила княжна.

- Натали, известно ли вам, где проведёт эту ночь барон Корф?

- Неужели под арестом? - подняла брови княжна. - Только за то, что он мой жених?

- Ваш жених проведёт ночь в вашей спальне. По вашему приглашению. Но без вас.

- А вместо меня… там будете вы, - поняла Наташа.

- Вы меня слышали? - настойчиво пытал Александр, стиснув её талию, и глаза его были жёлтыми от яростного желания. Княжна как зачарованная смотрела и не могла оторваться от этого властно-бешеного взгляда. - И если его там не будет… - почти простонал цесаревич.

В этот миг вальс кончился, будто оборвавшись. Он почти отшвырнул княжну от себя – и самой изысканной улыбкой на устах двинулся к сияющей принцессе Марии.

- Наталья Александровна! Наташа! Вы хорошо себя чувствуете? - спрашивал её знакомый встревоженный голос. Натали, придя в себя, увидела Андрея Долгорукого. Отгородив её от танцующих, он заботливо протягивал княжне флакон:

- Вдохните, вам станет лучше.

- Это вряд ли. Но всё равно спасибо. - Она оглядела залу: - Мне нужно найти Корфа…

И тут мимо них в полонезе проплыли барон с удивительно похорошевшей Лизой. Судя по их лицам, они с удовольствием обменивались любезными колкостями.

- Чудесная была бы пара, - вздохнул Андрей. - Жаль, что она ему отказала.

- Кто?

- Моя сестра. Корф ворвался в церковь во время её венчания с Забалуевым, умолял стать его женой. Но Лиза усомнилась в искренности его чувств.

- Вот как, - бесстрастно произнесла Натали. - А мне он даже не соизволил сделать предложение.

- Как?! - поразился князь.

- Видимо, боялся, что я соглашусь, - сдержанно объяснила она.

-То есть его сердце свободно? - быстро спросил Андрей.

- Его? - переспросила княжна. Усмехнулась: - Или моё? Господи, и вы туда же, Андрей Петрович. Знаете, четверть часа назад я думала, что меня уже ничто не удивит. Однако вам это удалось. - Князь намертво замолчал, упёршись взглядом в пол.

- Занимайте очередь, - посоветовала Натали. - Если не ошибаюсь, вы четвёртый – после вашей сестры. - И отошла от бывшего жениха.

- Барон, мне нужно поговорить с вами, - негромко сказала Натали, скользнув мимо Корфа, раскланивающегося с Лизой после окончания полонеза. - Шампанское прихватите.

- Что празднуем? - спросил Владимир, немного хмельной от музыки, танцев и бального блеска. Они остановились в полутёмной комнате, кажется, буфетной. Княжна нашла на столе фужеры и протянула ему два:

- Нашу несостоявшуюся помолвку, барон. Лейте, лейте… Я хочу поднять бокалы в вашу честь, Владимир. Вы – тот, кого хочет мой брат, хочет мой любовник, хочет мой жених. Раньше все они любили меня. Но, вероятно, вы притягиваете их больше.

- А вам не хочется узнать – чем? - вклинился в её опасно-спокойную речь Корф. Его синие глаза близко вспыхнули – и Натали показалось на миг: они снова в карете…

- Хочется, - отстранилась она, - но я не люблю быть одной из многих. Тем более – соперничать с братом. - Её фужер с хрустальным звоном коснулся фужера барона. - Удачи вам на этом скользком пути. Только не сломайте себе шею. А то Миша будет скучать… первое время.

- Я обидел вас, Наташа? Чем? Полонезом с Долгорукой? - он отставил фужер, привлёк её к себе. - Что вам сказал наследник? Вы были сама не своя после вальса…

- Ос-ставьте меня в покое, сударь!

- Это Александр велел вам разорвать помолвку?

- Я была бы последней дурой, если бы вышла за вас замуж, - яростно прошипела Наташа, упёршись ему в плечи. - Играть днём любящую супругу, а по ночам грызть подушку, слыша ваши счастливые стоны с Мишей?!

- Натали, - вымолвил изумлённый Корф, - так вы меня…

- Ненавижу! - выдохнула она. - Отпустите меня!

Оттолкнув его, Наташа розовым облаком вылетела из буфетной. «Ох уж эти Репнины», - с нежностью и тревогой подумал Корф и задумчиво отхлебнул из фужера.

«Главное – не как и сколько, главное – с кем!» - вспомнила Натали слова своей бывшей лучшей подруги - и поняла, что хочет сейчас напиться именно с ней. Правда, бывшая подруга была сейчас далековато – в Сибири, через три павильона, но Репнину сейчас ничто не могло остановить. Прихватив пару бутылок «Вдова Клико», накинув на свой парижский туман Мишину шинель – Сибирь всё-таки, - она через полчаса стучалась в окошко низенькой избушки (а-ля «Меншиков в Берёзове»).

- Катюш, это я, - отозвалась она на недовольное бурчание и, миг спустя, сжимала в объятиях заспанную Нарышкину.

- Что, амнистия? - с подозрением спросила та.

- Нет, просто в гости зашла, - всхлипнула на её плече Репнина. - Я тебя разбудила?

- Да нет… Всё равно вставать часа через три.

- Да, у вас же другой часовой пояс, - вспомнила Натали.

Сели, разлили шампанское, выпили за встречу. Закусили кедровыми орешками в пакетиках.

- Ну как ты тут?

- Ничего… С декабристами перестукиваемся. Трое замуж зовут, остальные – так… Жён декабристов на всех не хватает, понимаешь.

- Как тебе повезло! - искренне позавидовала Наташа. - А во дворце мужиков вообще не осталось. Представляешь, и цесаревич, и Андрей, и даже Миша мой – влюбились. Причём в одного и того же.

- А ты-то из-за кого страдаешь – из-за наследника, жениха или брата? - Натали только тяжело вздохнула. - Поня-атно, мы не ищем лёгких путей. И кто же это у нас? Погоди, сама соображу. Никитка и Забалуев вряд ли, остаётся Корф.

- За женский ум! - Репнина подняла жестяную кружку.

- Это Ваня Анненков подарил, - похвасталась Катя. - А это вот колечко – Серёженька Волконский. Из кандалов выпилил.

- Он же женат?!

- Да у его жены их уж девать некуда. И серьги, и бусы – всё из кандалов. Так, теперь о главном: вы с ним спали?

- Ну… - задумалась княжна, - наполовину. Я с ним – да, он со мной – нет.

- Но он тебя хоть целовал?

- Да. По-братски.

-То есть на женщин у него не поднимается… рука?

- Не знаю, - после долгого раздумья сказала Наташа. - Просто у них такая любовь с Мишей – жалко проверять.

- Репнина, да зачем он тебе сдался? - изумилась Нарышкина. - Оставайся у нас, мы тебе таких графьёв найдём! Да и не только графьёв… - она бережно взяла её руку в свою, поднесла тихонько к губам. - Женская любовь – самая нежная, ты же помнишь… Разве знает твой Корф, как сделать тебя счастливой? Разве он знает, как нужно тебя целовать – нежно, в уголок губ, а потом долго и страстно пить твой рот поцелуем… Разве умеет он одним движеньем раздеть тебя всю, разве он знает, с чего нужно начинать…

- Провести пальцем по спине…

- По каж-до-му по-звон-ку, - одними губами шепнула Екатерина, и сапфировые глаза её затуманились. - Что он знает о моей девочке, о моей маленькой Таше… Грубый, самовлюблённый, нагло втискивающийся в твою нежную раковинку…

- Замолчи, - опомнилась Наташа. - Кать, нам не четырнадцать лет.

- Да, - согласилась Нарышкина, - мне девятнадцать. И я успела узнать жизнь и людей. А вот ты осталась такой же романтичной дурочкой. «Ах, какая у них любовь с Мишей!» Да твой Корф ляжет под любого, кто сильнее и выгоднее. Я скажу тебе, где он сейчас. Он встаёт на колени перед Александром и интересуется, как его высочеству будет удобнее – сидя или стоя…

- Господи, - ахнула Натали, - не дай Бог он придёт в спальню меня успокаивать! Катюша, - она торопливо чмокнула её в губы, - ты самая умная стерва на свете, только не злись, но мне пора!

Нарышкина молча поднялась. Окликнула её у двери:

- Таша! - и сделала лёгкую «волну», ступив к ней на полшага. У Репниной ком встал в горле. Задыхаясь от нежности, она тихо сказала:

- Катюш… я помню все твои трещинки. - Дверь за ней затворилась.

Бывшая фрейлина императрицы зябко повела плечами, закурила, пробормотала: «Сорок минут пролетели, как слово «до завтра» - и села к столу: сочинять стихи…

Глава 8. После бала.

Возвращаясь из Сибири, Натали несколько сбилась с пути. После шампанского всё вокруг приятно кружилось, и она присела на какие-то стальные конструкции - передохнуть и определить азимут.

Компас был в одном из многочисленных карманов Мишиной шинели, но до него княжна не добралась: вытряхнув на пол зажигалку, складной стаканчик, горсть леденцов и дискету с письмами Чаадаева, во внутреннем кармане она обнаружила миниатюрный портрет Владимира Корфа. Он удобно лёг ей в ладонь. Натали извлекла из-за корсажа тоненькую «вирджинию», нашарила на полу зажигалку и, закурив, прищурилась от дыма.

Корф выжидательно смотрел на нее. «Что же мне с вами делать, господин барон... - вздохнула княжна, обвела пальцем ямку на подбородке, давно ей облюбованную, попробовала убрать чёлку. «Это не моё, это брата мово...» - тихо напела из любимого «Вьюна». А память нашёптывала его голосом: «Девочка моя... Чем я обидел вас?»

- Идите ко всем чертям, барон Корф! - с чувством произнесла Натали. - Мало вам брата? Вам нужно, чтобы все Репнины по вам сохли?! Не дождётесь! Пусть хоть весь двор свихнётся от любви к вам, во главе с наследником!!! Да, кстати о наследнике, что ж я сижу-то...

Зажав сигарету в зубах, она бережно убрала портрет и принялась лихорадочно хлопать себя по карманам шинели:

- Куда он засовал этот чертов компас?!

«Мало вам брата? Вам нужно, чтобы все Репнины по вам сохли, господин барон?» - с издёвкой спрашивал себя Корф, стоя в сумраке буфетной. В ладонях он задумчиво поворачивал фужер Натали: «Не дождётесь...» А в памяти всплыла давно забытая картинка одного летнего вечера.

Две юных девушки в белых платьицах, одна тёмная, другая рыженькая, сидели на садовой скамейке и угощали друг дружку вишней. Одна, поддразнивая, поднимала ягоду за черенок, другая ловила её ртом, захватывала лёгким поцелуем, зажимала черенок в белых смеющихся зубах...

Его воспалённому воображению, одержимому запретной страстью к Михаилу, чудилось в их невинной забаве нечто большее, волнующее... В их взглядах из-под ресниц, устремлённых друг на друга, он читал тайную любовь; в том, как одна примеряла другой своё колечко, надевая и снимая его на тонкие пальчики сначала правой, потом левой руки, - ему виделись лёгкие ласки и обещание других, ночных трепетных прикосновений... Он усмехался своей порочности и с каким-то изощрённым удовольствием продолжал выискать в простодушной дружбе пятнадцатилетних барышень следы тайной, тёмной любви.

Впрочем, эта странная мысленная игра забылась, стоило рыженькой уехать. Натали была так же весела и резва, подшучивала над братом - офицером и героем, застенчиво поглядывала на его мрачноватого друга и ни разу не вздохнула об отъезде приятельницы...

Он вспоминал, как застал девочек спящими в уютном огромном кресле в библиотеке, где их сморило после летней грозы. На полу валялись сброшенные мокрые туфли и чулки, а подруги, удобно обнявшись, прикорнули на мягком подлокотнике и чуть улыбались в розовом сне... Ему вновь померещилось что-то подспудное, тревожное в этом, и он поспешил выйти, поймав уже за дверью тихий стон-шёпот сквозь зубы: «Не останавливайся...»

Он и теперь, стоя в буфетной, не знал, прислышалось ему тогда - или... «Невозможно», - сказал он себе сразу и заставил не думать об этом. Но с новой силой в нём всплывали другие мысли, о другой невозможной, невероятной, неправильной любви, измучившей его бедное сердце. «... можно, можно, можно!» - эхом стучало в висках, когда он смотрел на Михаила, а видел - его рот, его глаза, его руки...

Как при сотрясении мозга, не желала складываться целая картинка: Мишель - друг, только друг. «Мишель», - он мысленно ласкал языком его имя, и на «друг» уже не оставалось ни сил, ни дыхания... Он боялся, что признание сорвётся с языка, как капля кипятка из крана переполненного самовара, и на вопрос о чае с молоком он выдохнет: «люблю...» Быть может, что-то и слетало с уст, он сам не понимал хорошенько, что говорит, и что говорят ему, и дивился только, как его безумия не видят остальные.

Впервые, после рукоятки нагайки, переломившей его жизнь напополам, он поверил, что любовь для него возможна. И эту странную надежду в него вселили темные тяжелые ягоды вишен, зажатые перепачканным соком девичьим ртом.

«... А теперь? Тебе мало брата? - спросил он себя. - Тебе нужна и Натали?» - «Нет», - твёрдо ответил Корф и отставил её фужер. Прислушался к сияющей музыке бала и ощутил, как озорными пузырьками шампанского в нём поднимается желание ворваться на бал, элегантно оттеснить в сторону принцессу - и тут же, при всех, сделать Мишелю предложение. На коленях. «Готов ли ты делить со мной беды и радости? Быть со мной в счастье и несчастии, в болезни и здравии? Принять моих друзей и делить со мной моих врагов? Вернуть меня с того света и вернуться - ради меня - самому?» Ему почудился далёкий отголосок волнующей трубы, от которой сладко замерло сердце, и он представил свой взгляд, снизу вверх: смеющиеся захмелевшие глаза Корфа - в растерянные затуманившиеся Репнина...

«Готов ли ты взять меня, Мишель, здесь и сейчас?» - «Да, - просто скажет тот, склоняясь к нему, - и ныне, и присно, и вовеки веков...» И как самая жгучая клятва, скрепляющая священные узы, - их любовь на паркете в бликах золотой трубы.

Глава 9. Товарищи по несчастью или Возвращение из Сибири. Вариант 1.

Первым, кого встретила Натали во дворце, был цесаревич. Его высочество в глубокой задумчивости сидел, прислонившись к двери её спальни, и вертел в губах соломинку. «Базара» насмотрелся», - поняла Натали, останавливаясь перед ним, и ей почему-то сталь жаль Александра.

- Ну? - он поднял на неё усталые глаза. - Где Корф?

- Как вы все надоели с вашим Корфом, - не удержалась Натали, - доброй ночи, ваше высочество.

- То есть ты его не приглашала?

- Я честная девушка, Александр Николаич, - с достоинством сказала княжна, - и не имею привычки принимать по ночам гостей.

- Присядьте, Натали, - попросил он, - мне неудобно смотреть на вас снизу вверх... - Отличная шинель, кстати, фрейлина-«милитари» - это что-то новенькое. И этот тяжёлый компас - стильная находка, Нарышкиной понравилось бы.

- Хотите орешки? - она протянула горстку кедровых.

- О? - он приподнял бровь, - не забываете, значит, подругу. - Разгрыз ядрышко. - Катрин, Катрин... Я помню, как вы появились при дворе: две молоденькие испуганные выпускницы, трепетали императора до обморока и отчаянно цеплялись друг за дружку, словно боялись потеряться во дворце... Рыженькая, с сапфировыми глазами, и тёмненькая, с прозрачными зеленоватыми. Знаете, вместе вы смотрелись изумительно. И так... трогательно.

- И юному наследнику немедленно захотелось нас потрогать, - невесело усмехнулась Натали, - и узнать, как мы смотримся по отдельности... Я никогда не забуду ненависти в её глазах после того достопамятного бала. Нашего c ней первого бала, ваше высочество.

- Я всего лишь танцевал с вами, Натали!

- Вы всего лишь пытались поцеловать меня на глазах у Катрин.

- Неужели она ревновала?

- Она просто... почувствовала себя брошенной. Как маленькая девочка в дремучем лесу.

- Маленькие девочки не приходят сами в спальню к... принцу. И не соблазняют его, опытно и хладнокровно.

- Как мы с ней похожи, - пробормотала Натали, вспомнив некую сцену в библиотеке. Тогда она тоже почувствовала себя брошенной и одинокой...

- Хладнокровие - это признак бешенства, ваше высочество. Вам повезло, что Катрин вас не придушила.

- Вы до сих пор её любите? - пристально глянул на неё Александр. - Хотя нет, вы же любите Корфа... - он замолк, выговорив это имя, затем продолжал: - Это его вы хотели придушить, как меня - Нарышкина? В порыве яростной страсти? Расскажите мне, как это было.

Он поудобнее упёрся спиной в дверь: - Вы так хорошо его описываете.

- Ваше высочество! - возмутилась Натали.

- А то я не отдам вам письмо.

- Какое письмо?

- Очень интересный e-mail – «зимняя вишня»... Не догадываетесь, от кого бы это? Похоже, навеяно вашим последним визитом в Сибирь.

- Дайте сюда!

- Я не знал, что Катрин склонна к сочинению стихов... Впрочем, это даже не стихи - это стон любви. Натали, если бы когда-нибудь я услышал бледную тень такого признания от него - я был бы счастливейшим из смертных.

- Придушу! - сквозь зубы пообещала княжна. - Письмо!

- Как вы хороши, княжна, в этом помятом розовом облаке из-под шинели, с нежными тенями у висков, с горящими глазами... И это «придушу» так многообещающе… Его вы атаковали так же решительно? Расскажите же своему будущему императору, чёрт возьми! Я имею право на некоторое моральное удовлетворение, раз потерял столько времени, так и не дождавшись физического!

- И не дождётесь! - в ярости вскочила она. - Вы... вы...

- Я довольно несчастен, Натали, - сообщил Александр, вдруг погрустнев и став совершенно неотразимым в своей печали. - Прислушайтесь к себе: вы сходите с ума от одного только страстного послания, а ведь это лишь бумага, без голоса, без прикосновений... Так представьте, что чувствую я, видя его - живого, смеющегося с вами и Репниным, танцующего с Долгорукой, шепчущего вам на ухо нежный вздор... Вы думаете, я преследую его? Нет, княжна. Это он меня преследует. Я устал от его синих глаз. Они мерещатся мне повсюду - в кабинете отца, в комнате принцессы, на прогулке, в церкви... Знаете, это уже болезнь. Скоро у меня останется лишь одно желание - прижать его к какой-нибудь стене и задушить.

- В объятиях, - мрачно добавила княжна.

- Вам тоже хочется? - оживился Александр. - Он приснился мне недавно... в карете. Но я до сих пор помню каждое его прикосновение ко мне… Это был самый прекрасный и жуткий сон в моей жизни.

Он медленно поднялся, тихонько прикоснулся к её щеке:

- Натали... поцелуйте меня.

- Как товарища по несчастью? - чуть улыбнулась она, провела рукой по обманчиво упругим, таким мягким волосам, заглянула в измученные глаза, в которых отразилась её нежность, - и поцеловала любовно, глубоко и бережно. Александр мягко отвечал её губам, обхватив, прижав её к себе всю - как родную, потерянную когда-то душу. Это был поцелуй-жалоба и поцелуй-утешение, глоток из родника запёкшимся устам... Он тихо иссяк, когда страждущие утолили жажду и разъединились.

- Я не помешал, господа? - раздался насмешливый голос. Вздрогнув, они обернулись: на пороге спальни стоял Корф собственной персоной. - Натали, я жду вас полночи. Чем, чёрт побери, вы здесь занимаетесь?

Возвращение из Сибири. Вариант 2.

"В другом мире всё было бы по-другому..."
кн. Андрей Долгорукий

Сцена не вытанцовывалась. Татьяна откинулась на спинку стула, сладко потянулась, глянула на часы. Так и не поняв, сколько времени, уставилась в монитор, видя в нём Натали с компасом. Княжна давно переминалась у дверей собственной спальни, но пускать её туда было рановато. Закавыка была в цесаревиче: упрямый Александр никак не желал становиться похотливым насильником Корфа, сбиваясь всё больше на нежные чувства, дружбу и тоску по близкой душе. Всё бы ничего, да пропадала шикарная сцена.

Натали, распахнув дверь, остановилась на пороге... И, выронив компас, беспомощно ухватилась за косяк. Зарываясь головой в сбившиеся простыни, перед её постелью на коленях стоял Корф. За ним, почти распластавшись на его спине, настойчиво и мерно, словно взламывая запертый замок, толчками двигался человек, в котором княжна в первый миг не узнала цесаревича: «Тихо... тихо... тихо...» - приговаривал он сквозь зубы, стискивая до белых пальцев напряжённые плечи барона. Из самой глубины Александра поднималось урчание раздразненного зверя, упоённого близостью победы над желанной добычей, которую никто бы не смог у него вырвать...

«Господи, хоть бы сознание потерять», - отрешённо подумалось Натали, - но ясный разум безжалостно отмечал и бисеринки пота на висках, и содрогание полуголых тел, становившееся всё слаженнее.

«Он ляжет под любого, кто сильнее и выгоднее», - прозвучали в памяти чьи-то насмешливые слова. Корф судорожно, прерывисто вздохнул, и Репнина почувствовала, что сейчас её вывернет наизнанку прямо на розовый туман платья.

- Что ж ты стоишь-то!.. - и яростный мат, слабо раздавшийся в углу, отвлёк её: Миша, скорчившись в клубок от боли, пытался встать, но ему не хватало сил. Этот голос заставил Корфа поднять голову - и он натолкнулся на расширенные от ужаса и отвращения глаза княжны. Скрученные запястья рванулись, потемневший взгляд вспыхнул - и погас в обречённой мольбе: «Не смотри!.. только не ты! не смотри...»

В этот миг Александр, вдруг выпрямившись, резко подался вперёд, заставляя жертву прогнуться сильней, - и Натали услышала глухой стон. Не помня себя от захлестнувшего бешенства, подхватила пятиведёрную лохань с водой и обрушила ледяной водопад на цесаревича, исказившегося в предвкушении сладкой муки...

- Нет, мои дорогие, не пойдёт, - решила Татьяна, и Натали тяжело опустила пустую бадью на пол, Корф поднялся, растирая запястья, а наследник отряхнулся, как борзая после купания. - Не сможет Натали любить такого барона, униженного и оскорблённого. Жалеть - да, а мне любовь нужна. - Репнин в углу тихо выматерился, так и не оправившись от удара. - Опять же наследник злодей какой-то: руки скрутил, Мишу запинал... Нет, Сашенька у нас не такой. Ему понимание и ласка требуются. - Александр только безмолвно возвёл глаза к верхней панели монитора. Ладно, будем думать...

Возвращение из Сибири. Вариант 3.

Уже взявшись за ручку двери, Натали увидела на полу розовый листок, на который едва не наступила. Это было письмо, и она поняла, от кого оно, прежде чем развернула:

Ветер и ночь... Ветер и ты, ты, наконец, вместе со мной!
Просто люблю. Просто хочу. Просто тебя - и просто такой.
Скоро рассвет... туман над рекой - белый как лунь, чистый как снег.
Не отпущу! Губы зажмёт мой поцелуй - и в них твоё "нет"...

Она читала, а в голове плыла счастливой тоской скрипка, слышная только ей - и озябшей рыженькой девушкой в занесённой снегом избушке. На миг показалось: они снова в старом уютном кресле, укрытые одним пледом, согревают друг друга после короткой стремительной грозы... Нежностью полоснуло по сердцу, как ножом, и, стиснув зубы от этой внезапной боли, она отворила наконец дверь.

Не выпуская письма из рук, скинула надоевшую шинель, опустилась в кресло. Прикрыв глаза, сидела в приятной темноте, сбросив туфли с горевших усталостью ступней. Чертовски хотелось забраться в кресло с ногами и до рассвета покручиниться этакой Алёнушкой, уперев подбородок в коленки, пожалеть себя и Катерину, всплакнуть над своей горемычной девичьей долей... Первый всхлип уже сдавил горло и тоска совсем накрыла с головой - когда она поняла, что в комнате кто-то есть.

Насторожившись, Натали вгляделась в темнеющий полог постели. Похолодела, вцепившись в подлокотники и прислушиваясь, - тихая ласковая возня, сдержанные, вполголоса, мужские постанывания...

«Ну конечно, - перевела дух, - добежать до дома Корфа нам терпения не хватило...»

Ещё несколько напряжённых секунд она вникала в их бессвязный лепет - и в голосе, отвечавшем страстному шёпоту барона, ей мерещился то Миша, то Александр...

«Рррепнин!!!», - прорычал и замер низкий возглас, ответом которому был негромкий смех её брата, - и вырвавшийся было у Таши вздох облегчения замер на губах.

Она и представить не могла, каким насмешливым мучителем может быть в постели её брат и каким умоляюще покорным - тот, другой. Не смея шевельнуться, забыв о гордости и приличиях, забыв обо всём на свете, она жадно впитывала их стоны и вскрики, шепотки и ругательства... Прижав ладонь к груди, чтобы заглушить раздававшийся на всю комнату стук сердца, она угадывала всё, что происходит за пологом. И... мысленно вела руку Миши, задерживаясь и любовно обводя кончиками пальцев чувствительные места, чуть касалась нежной кожи и впивалась в неё до царапин, которые тут же, пригнувшись, зализывала с братом в два яростных языка, - и слушала с трепетным замиранием, как он давится проклятиями, доведённый до исступления их безжалостными ласками...

Зажимая эти проклятия, они с Мишей взяли нежным и сильным поцелуем самые сладкие в мире губы - когда Натали очнулась, ощутив бесшумные шаги за стеной. Она узнавала их даже сквозь сон, выныривая из дремоты и успевая поймать лёгкий, своевольный и властный стук в дверь - такой же, как тот, кто стучал.

Выскочив из кресла и метнувшись на босых цыпочках к двери, Натали распахнула её. Александр медленно опустил поднятую руку, княжна вышла к нему, притворив за собой дверь. «Я войду туда», - горели решимостью янтарные глаза. «Через мой труп», - читалось в зелёных.

- Ну? Корф там?

- Как вы все надоели с вашим Корфом, - выдохнула Натали, - доброй ночи, ваше высочество...

И не успела опомниться, как была крепко вжата в косяк взъерошенным наследником:

- Репнина, - тени настенного рожка заметались на его близком лице, - я не в настроении вести светские беседы!

- Отчего же, - она намертво стиснула за спиной ручку двери, - барон Корф - самая светская беседа! - вскинула подбородок: - Похоже, он входит в моду? Ка-ак, вы ещё не спали с Корфом?! - да вы неприлично отстали от жизни, - и, понизив голос, сладко шепнула: - Бе-ше-ный успех («у бешеных огурцов!!!» - чуть не сорвалось с языка) у дам, их женихов и любовников...

Он зарычал. Их взгляды скрестились с неслышным звоном, горя ненавистью - и восхищением.

- И их братьев, - обрушил удар Александр с беспощадностью будущего самодержца. Княжна побледнела.

- Ведь именно князь Репнин первым ввёл... эту моду?

Таша вдруг позабыла слова: «Кажется, я должна возмутиться...» - и растерянно моргнула.

- Они же там вдвоём, Натали? - небрежно осведомился цесаревич, отодвигаясь в тень и наблюдая за ней. - Любимому брату мы не можем отказать ни в чём, не так ли. Даже в своем женихе. Даже в своей постели. Они успели поблагодарить вас за самоотверженность? Успели дождаться, пока за вами закроется дверь? Или кинулись раздевать друг друга у вас на глазах? Впрочем, нет, ведь князь Репнин печётся о чести своей сестры. Маленькая невинная Таша. Вас отослали сторожить дверь спальни от непрошеных гостей и любой ценой удержать на пороге его высочество. Не так ли?

Он отстранёно смотрел на неё, и в глазах горела холодная злость.

- Любой ценой... - провёл пальцем по её щеке, шее, ухватил за плечо и резко притянул к себе. - Даже такой? - наклонился близко к её закаменевшему лицу и рванул с плеч бальные кружева. - На что вы готовы ради брата, Натали? - осведомился он, вдавливая её, безмолвную, безжизненную, в стену и раздирая платье до талии. - И на что он готов ради вас? - Крепко, до синяков впился в её спину, она поморщилась от боли. - Что же вы молчите? Кричите, зовите на помощь! Там, через стенку - ваш брат и ваш жених! Или вы боитесь, что они не услышат? Или вы знаете, что они не услышат?!

Натали медленно отвела его руки, совлекла с плеч остатки истерзанного платья. Под его воспалённым взглядом представила, как из спальни на её вскрик вылетают полуголые (хотя почему «полу...»?) Миша с Корфом, накидываются на цесаревича, отрывают от неё, затевают дикую драку, все втроём - из-за неё... Отчего-то это было так смешно, что она зашлась в придушенном истерическом хохоте, сползая обнажённой спиной по холодной стене, и не могла остановиться, судорожно всхлипывая и утирая слёзы смеха... В конце концов, она разрыдалась на груди Александра, гладящего её встревожено и покаянно шепчущего извинения на французском.

- Con vert! - выматерилась Натали, всхлипнула напоследок и нашла, наконец, его вишнёвые губы. - Сволочь, - выдохнула она, оторвавшись на мгновенье, - как ты смел влюбиться в него?!

- А ты? - возмутился Александр, когда она дала ему вздохнуть.

- Я?! - взъярилась Таша и скользнула заледеневшими ладонями по его груди. Тот вскрикнул.

- Корф - принадлежит - мне!

- Или твоему брату? - уколол он, помогая освободить себя от рубашки.

- Нам! Репниным! - шёпотом рявкнула Натали, и по полу со стуком поскакали пуговицы его штанов.

- Так, может, поделитесь, - его страстный шёпот обжёг ухо, и она ощутила его руки, нетерпеливо взбивающие ворох нижних юбок. - Мммм? - глянул он снизу вверх на неё, закинувшую голову в ожидании. - На одну ночку?

- Ну же, ну, - требовала Таша, мотая растрёпанной головой по светлой, как простыня, стене.

Его руки, проникшие, наконец, в самое сердце её желаний, начали неторопливое, умелое исследование, едва касаясь жгучих сладких мест, скользя и замирая, когда она уже сходила с ума, умоляя - ещё, ещё, сильнее, глубже...

- Так как же? - бархатно спросил Александр и вдруг сжал её так, что она прокусила губу. - Одну ночь?

- Подите к чёрту... - еле слышно сказала Натали, - только чуть попозже...

Александр, поднявшись вровень, холодно сказал:

- А если я пошлю вас к чёрту, Натали? Прямо сейчас? И пусть ваш чёртов Корф вас ублажает, как умеет!

- Он - так - не умеет, - нежно мурлыкнула Таша и привлекла его к себе. - Сам хочет меня до безумия, а туда же... Корф, Корф...

- Вы маленькая распутница, Натали, - строго сказал цесаревич, ловя её пальчики в своих штанах.

- Хочу прямо здесь, у стены, - шепнула она, прильнув к нему, и тот, устав себя сдерживать, крепко подхватил её снизу. Упираясь всей спиной назад, она легко обхватила его ногами, обвилась руками за плечи – и…

- Так как насчёт...

- Убью!.. - плавно опустилась на него. Уткнувшись лбами, они судорожно передохнули, и Натали, готовая вскинуться в остром наслаждении от первого толчка, вдруг услыхала...

- Похоже, им тоже неплохо, - криво улыбнулся Александр, - но нам - лучше!

И наконец, он качнулся на неё, вперёд и вверх, и она отозвалась всем телом на его движение, насаживая себя глубже, вжимаясь в него сильнее... По его затуманившимся глазам она поняла, что ему хорошо, и отдалась всем существом этой пульсирующей качке, по волнам счастья, вверх и вниз, всё выше и всё ниже... Она забыла о том, что нельзя кричать, о том, кого она любит, а кого нет, и только вздымалась и опускалась по горячей стене, и в кромешной тьме взрывались белые молнии яростных сладких судорог.

- Так что, Корф действительно так не умеет? - возник в её сознании голос Александра.

Счастливая, раскрасневшаяся, засыпающая от утомления Таша только показала язык.

- Как-нибудь я вам расскажу, что и как умеет Корф… Пустите меня, ваше высочество… Оох… - Встала на подгибающиеся ноги, прислушалась к тишине за дверью.

- Доброй ночи, Сан Николаич.

- Ты что же, просто вот возьмёшь и уйдёшь? К ним? А я? - возмутился наследник.

- Я передам Владимиру Иванычу ваше предложение насчёт одной ночи, - величаво кивнула княжна. - И даже не откажу себе в удовольствии передать вам дословный ответ.

- Ах ты!..

- Вы были великолепны, ваше высочество, - шепнула она уже из-за двери и повернула ключ.

Глава 10. Кое-что о странностях любви
(продолжение "Возвращения из Сибири. Вариант 1.")

…

- Я не помешал, господа? - раздался насмешливый голос. Вздрогнув, они обернулись: на пороге спальни стоял Корф собственной персоной. - Натали, я жду вас полночи. Чем, чёрт побери, вы здесь занимаетесь?

Натали смотрела на это синеглазое привидение и с ужасом вспоминала всё, что она тут наговорила под дверью...

- Так вы всё-таки... пригласили его, - медленно сказал наследник и, оторвав больной взгляд от Корфа, воззрился на княжну. - Браво, Репнина. Бенкендорфу у вас поучиться. С такой лёгкостью... меня наизнанку вывернуть. - Улыбнулся приятно. - Невинная моя девочка. И Нарышкина кстати пришлась, - осторожно, двумя пальцами, вложил ей за корсаж розовый листок. Вытер руку о мундир. Сказал с угрозой: - Честь имею, - и удалился по коридору, не оглянувшись на барона.

Таша смотрела вслед, обомлевшая, потянулась закусить костяшки пальцев, зажимая прыгавшие губы, потом в отчаянье подступилась к Корфу:

- Вы-то! Вы-то что молчите! И откуда только взялись на мою голову...

- Натали, - он ухватил её за руку, когда она намеревалась войти, наконец, в свою спальню, - мне кажется, нам пора объясниться.

- Это вам пора объясниться! - кошачьи глаза опасно вспыхнули на бледном лице. - Какого чёрта вы делаете в моей спальне? Какого чёрта вы подслушиваете чужие разговоры? Кажется, я ясно дала понять, что между нами всё кончено!

- Неужели? - он притянул её к себе, сжимая запястье побелевшими пальцами. - Четверть часа назад я слышал нечто противоположное. Прекрасный сон наяву и всё такое прочее. Какого чёрта вы целуетесь с наследником вместо того, чтобы целоваться со мной?

- Наследник не спит с моим братом, - ядовито напомнила Натали.

- Зато ваш брат спит с его невестой, - пробормотал Корф и впился в её губы яростно, почти с ненавистью, не давая ей вырваться. Она едва перевела дух после болезненного и удушающе долгого поцелуя, когда он, притворив дверь, подхватил её на руки и понёс в постель. - Не кричите, - предупредил он, - не поможет. - Швырнул на простыни, снова навис над ней, наклоняясь к саднящим губам, она резко отвернулась, извиваясь под железными руками, вжавшими её в подушки.

- Вы рехнулись...

- Это вы рехнулись, признаваться в любви одному, а заниматься ею - с другим! Или это фамильная черта Репниных?! - шипел он, зарываясь в её юбки и разводя упрямые колени. - Вы меня с ума сведёте своей логикой! Лежите спокойно, чёрт вас возьми! Любите вы меня или нет?!

- Ненави... - и она снова задохнулась под его рвущим губы поцелуем. Руки, стиснув раскрытые бёдра, проникали уже в её потаённые места, хозяйничая властно, небрежно, словно издеваясь над их чувствительностью.

- Да что же это! - она из последних сил упёрлась в его грудь, отдирая от себя, мотнула головой по подушке в беспомощной борьбе, чувствуя, как пальцы проникают в неё, скользят внутри, и он насмешливо овладевает ею, забавляясь судорожными вздрагиваниями.

Корф вновь придвинулся к её лицу:

- Помните ту сцену... в библиотеке? - ввёл пальцы глубже, она стиснула зубы. - Как вы взяли меня - походя, небрежно, словно на спор? И брезгливо вытерли руки...

- Я не... - она запрокинулась от резкого движения внутри.

- Больно? Мне тоже было больно, - спокойно сообщил он, - когда я пять лет сгорал возле Мишеля, не смея даже мечтать... И когда потом вы увезли его после дуэли, - вонзаясь в неё со сдержанной яростью, - и потом он уехал на Кавказ, не написав мне ни строчки. А теперь вы подсовываете ему эту принцессу! Только потому, что приревновали его ко мне! А сами развлекаетесь с наследником! - она перестала дышать от мерно пронзающих её пальцев, и только слёзы ползли по лицу...

«Это не он, - простоналось внутри, - это не может быть он... Только бы Миша не узнал...», - впадая в какое-то бесчувствие.

- Таша, - позвал он откуда-то издалека. Она не открывала глаз, решив, что не откроет их уже ни за что на свете. Потом пригвоздившая её боль исчезла, оставив саднящее нытье внутри, и тонкий платок вытер солёные дорожки на щеках, и тихий голос что-то шептал покаянно и встревожено, а потом смолк... и Таша ощутила робкое прикосновение - там. Нежное, плавное, любовное... Зализывающее раны и обиды. Умелое, ласковое. Трепетное, требовательное. Возбуждающее. И вот из её стиснутых губ вырвался негромкий стон, и это был не стон боли. Его язык вытворял чудеса изворотливости, он был и тут и там, проникал глубоко внутрь, и дразнил снаружи, обжигал безумным пламенем и замирал мучительно-сладко, давая ей секундную передышку... Она не открывала глаз, не простив ничего, но непокорное счастье внутри надвигалось, не подчиняясь её обиде, а подчиняясь - его бешеному желанию вымолить прощение...

Натали выдохнула долго, прерывисто, обессилено - и он медленно оторвался от неё. Опустил смятые юбки.

- Рот прополощите, - тихо сказала она, - вода в кувшине.

Он подошёл к комоду, сразу нашёл спрятанную в нижнем ящике бутылку и подсел к ней с бокалом. Заботливо приподнял, подложил подушку под плечи, налил "Клико". Чуть-чуть улыбнулся:

- И снова мы с вами пьём шампанское...

- Да уж... Это не к добру...

- Натали, - серьёзно сказал он, - за меня вы уже пили. Теперь я хочу выпить за вас. Сначала я не любил вас, потому что вас очень любил Мишель. Потом я не любил вас, потому что вы слишком напоминали мне Мишеля. Потом я... решил, что именно это привлекает меня в вас. А теперь я люблю вас, потому что вы - это вы, и ни на кого не похожи. Мне кажется, я... влюбляюсь в вас вопреки своей воле, как и в вашего... словом...

- Словом, - Натали отобрала у него бокал, - что там с моим братом? Только давайте сначала всё же выпьем - за ваши почти признание почти в любви почти мне. Там есть чашка возле кувшина.

Они выпили шампанское, и Таша плеснула снова: «Буду завтра тошнить благородно. «Клико» и брютом».

- Насколько я поняла, именно Мишелю я обязана вашим мммм... безудержным натиском? - небрежно осведомилась, прихлёбывая.

- Натали, - виновато начал он.

- Барон, - язвительно сказала она, - вы даже жениться на мне не сможете. Я вас не возьму. А все остальные извинения после того, что вы сотворили, смешны и неуместны. Так что прекратите врать про любовь и рассказывайте про Мишу.

- Он целовался с Марией. У меня на глазах.

Натали подождала.

- Что - всё?!

- И обещал обучить её искусству любви. Наташа, он даже не смутился, когда увидел меня!

- А! А он должен быть пасть на колени и умолять о прощении?!

- Таша, - он схватил её ладонь, - он был счастлив с ней! Зачем ему мучиться со мной и с моей постыдной страстью, если он может открыто любить невесту наследника!

- Открыто любить он её не может, - возразила опешившая Таша, поражённая его отчаянием, - слушайте, барон, я видела вас вдвоём вчера вечером и позавчера вечером и... много я вас видела, в общем, и мне не показалось, что Миша к вам охладел или мучается... Я бы даже сказала, что, глядя на него, другие загораются.

- Таша, - он отвёл глаза, - ваш брат - здоровый мужчина, который, возможно, испытывает некоторые чувства ко мне, но...

- И не он один, - не удержалась княжна.

- Но я-то люблю только его! А он... словом, ему нужна женщина. Принцесса ли, Лиза Долгорукая - или ваша эта...

- Моя - кто? - насторожилась Репнина.

- Неважно... Помните, вы говорили, что у него не было женщин?

- До вас, - ехидно сказала Натали. Корф с упрёком поглядел на неё. - Какие вы всё-таки мальчишки, - вздохнула Таша. - Наследник вцепился в вас как в чужую игрушку - дай да дай! Миша в принцессу впился, чтобы вам досадить, вы - в меня, чтобы Мише... Только не вздумайте ему про это говорить, - спохватилась она, - он же с ума сойдёт, что его... любимый друг едва не надругался над его любимой сестрой. - Её брови чуть дрогнули. - Собственно, почти надругался...

- Таша, - он поднёс к губам её руку, поцеловал пальчик за пальчиком, - я не смог бы... я бы просто не смог.

Она отняла руку, выпрямилась в постели, уловив новую нотку в голосе:

- Что значит - не смог?

Владимир молчал.

- Корф, - предупредила она, - я ведь Лизу Долгорукую спрошу! Кто ей предложение на коленях делал?!

- А кто меня от неё спасал в спальне? - невесело напомнил он.

- Господи боже мой... но ведь там, в библиотеке - вы же, у вас же... всё было в порядке!

- Натали, вы - единственная женщина, с которой единственный раз у меня всё было в порядке.

- А сколько раз вы... проверяли? - ревниво спросила она.

- Да уж проверял.

«То есть на женщин у него не поднимается... рука», - вспыхнул в памяти насмешливый Катечкин голос.

- И с Нарышкиной?! - она закаменела в ожидании очередного удара.

- Нет. Я - нет.

«А кто - да? - спросить бы ей и догадаться, но Таше было не до того совсем... Она смотрела на него задумчиво, и мысль немедленно соблазнить его тут же - свербила внутри, и останавливала только другая мысль - что именно этого господин Корф и добивается...

- Таша, - несмело начал он, - тогда, в библиотеке, мне действительно было хорошо, хотя вы и взяли меня как улитку какую-нибудь...

«О чёрт! Да если бы я знала, сколько шуму будет из-за этой несчастной библиотеки и улиток, я бы пальцем к нему не прикоснулась!»

- Но, быть может, и Михаилу не хватает чего-то... чего я не знаю, о чём не догадываюсь... что может дать только женщина.

- А ему-то откуда знать, что может дать женщина, если не было у него женщин?

- Ну вы как маленькая прямо, - укоризненно сказал Владимир, - вбили себе в голову. Да были, конечно, и даже... были, словом. Ну и вот, - выразительно сказал он.

Таша, переваривающая новость, подняла взгляд, чуя новый подвох:

- Что - вот?

- Быть может, вы... как-то подсказали бы...

- Что? - обалдела Таша. - Как доставить удовольствие собственному брату? - и мило порозовела: - Барон, мы даже с Нарышкиной о таких вещах не говорим...

- И зря, - пробормотал Корф, - именно её я бы сейчас и расспросил...

- О-о-о... - осенило наконец княжну. - Вот даже как... Вот даже с кем... - Вспомнила о розовом листке за корсажем, выдернула, скомкала не читая, по-детски обиженно швырнула в угол. - Господи! и эта... и она смеет писать мне о любви!

- Теперь вы понимаете, что я почувствовал, застав Мишеля с принцессой? - мягко сказал Корф.

- Ну братец, - сощурила зелёные глаза, - ну получишь ты у меня, соблазнитель! И он меня отчитывал за наследника! Ну держись, Репнин... Что вы на меня смотрите? Как братца поинтересней соблазнить? Разложить его, негодяя, и выпороть! От души, чтоб прочувствовал! - бушевала Натали.

Корф слушал её с возрастающим интересом.

- Ну попадись ты мне, - она перевела дух. - В общем, Михал Саныч, молитесь своему ангелу-хранителю, чтобы ближайший месяц мы с вами не виделись! Не то я за себя не ручаюсь.

«Ну до чего похожи», - с одобрением подумал Корф, глядя на раскрасневшуюся и возмутительно хорошенькую Наташу.

- Княжна, - сказал он, и она, воинственно отбросив растрепавшиеся волосы, вскинула на него глаза. Лицо его изменилось, он словно прислушивался к чему-то внутри себя. - Натали, - неуверенно сказал он, но она не шевельнулась. - Наташа, я... - и, придвинувшись, замер у её близких поблёскивающих глаз.

- Вы хотите, чтобы я показала вам, как соблазнить Мишу? - шепнула она.

- Нет... я хочу, чтобы вы позволили мне соблазнить вас, - дрогнули в усмешке его губы, и прежний блистательный, чарующий, перехватывающий дыхание Владимир Корф склонился к её пахнущему шампанским раненому рту.

Но, видимо, звёзды не сошлись, или топик попался не тот - не суждено было барону доказать, а княжне - испытать всю сокрушительную силу его мужественности. Упоительный поцелуй прервал требовательный стук в дверь.

- Таша! - раздался голос Михаила. - Отопри!

- Con vert!!! - взъярилась Натали - и, согласитесь, было от чего.

- А почему зелёный? - шепнул, смеясь Владимир, нежно коснулся её виска и приподнялся. - Я отопру.

«Нет у него ангела-хранителя», - мрачно подумала Репнина, готовясь к бурной встрече обожаемого братца...